Домофон не просто зазвонил — он взвыл, требуя внимания. Я глянула на часы: семь утра, суббота. Единственный день, когда я планировала выспаться после закрытия квартального отчета, а не принимать гостей. На экране висело лицо золовки. Света, сестра моего мужа Игоря, выглядела так, будто собралась штурмовать Бастилию, а за её спиной маячили три макушки разной степени лохматости.
— Игорь! — рявкнула я, не снимая трубки. — Твоя родня. Разбирайся.
Муж выкатился из спальни, натягивая шорты задом наперед. Он знал: если я говорю таким тоном, значит, уровень моей лояльности к его семейству пробил дно. Пока он мямлил что-то в трубку, я уже стояла в прихожей, скрестив руки на груди. Моя квартира — мои правила. Эту «трешку» в центре я купила за два года до ЗАГСа, выплатив ипотеку потом и кровью, и меньше всего мне хотелось видеть тут посторонних.
Дверь распахнулась, и в мой стерильный, пахнущий дорогим диффузором коридор ввалился табор. Света, груженная баулами, даже не поздоровалась. Она просто подвинула меня бедром, как тумбочку.
— Ой, ну слава богу, добрались! — выдохнула она, сбрасывая сумки прямо на итальянский керамогранит. — Алинка, чего в дверях застыла? Чайник ставь, дети с дороги голодные.
— Света, — мой голос звучал ровно, но Игорь втянул голову в плечи. — Что происходит?
— Так Игорь не сказал? — она округлила глаза, включая режим «святая простота». — У нас ремонт! Капитальный! Трубы меняем, полы вскрываем. Жить невозможно, пыль столбом. Мы у вас недельку перекантуемся. Вам же в ваших хоромах не тесно? Вон, сколько метров простаивает.
Я перевела взгляд на мужа. Тот старательно рассматривал потолок, понимая, что вечером его ждет казнь.
— Игорь?
— Алин, ну правда, — заблеял он. — Сестра же. Куда им с детьми в строительную пыль? Всего неделя.
— Неделя, — отчеканила я. — Ровно семь дней. Еда — ваша. Дети по квартире не носятся, стены не трогают, к моему кабинету не подходят ближе чем на метр. И чтобы тишина после десяти.
Света фыркнула, закатив глаза:
— Ой, какая ты душная, Алина. Прямо надзиратель в колонии. Ладно, договорились. Где нам спать? Надеюсь, не на полу?
Так начался ад.
«Неделька» растянулась на две. Потом на три. Моя квартира, которую я вылизывала с дизайнером, превращалась в хлев. В прихожей вечно стояла гора грязной обуви, о которую я спотыкалась. На кухне царил хаос: жирные пятна на столешнице из искусственного камня, крошки, липкие лужи. Света вела себя не как гостья, а как барыня, к которой приехала челядь.
— Алин, а чего в холодильнике шаром покати? — заявила она как-то вечером, заглядывая в пустые полки. — Детям йогурты нужны, да и мы с Игорем мяса бы поели. Ты же хорошо зарабатываешь, могла бы и позаботиться о родственниках.
— У тебя есть карта, есть магазины, — я даже не оторвалась от ноутбука. — Вперед. Доставка работает круглосуточно.
— Жадина, — буркнула она, хлопая дверцей холодильника так, что звякнули банки. — В гробу карманов нет, запомни.
Но точкой невозврата стало не это. Вернувшись однажды с работы раньше обычного, я застала племянников в своей спальне. Старший прыгал на кровати с ортопедическим матрасом, который стоил как крыло самолета, а младшая… Младшая самозабвенно рисовала на стене. Моей помадой. Tom Ford. Лимитированная коллекция.
— Вон! — рыкнула я так, что дети брызнули в разные стороны.
На шум прибежала Света. Увидев разрисованные обои и сломанную помаду, она лишь всплеснула руками:
— Ну ты чего орешь? Это же дети! Подумаешь, полоска на стене. Отмоешь. А помада твоя… господи, кусок жира крашеного. Купишь новую, не обеднеешь. Мы тут, кстати, подумали. Ремонт затягивается. Бригада попалась — алкаши какие-то. Так что мы до лета посидим. Вам вдвоем все равно скучно, а тут веселье!
Игорь стоял рядом и молчал. Тряпка.
Я ничего не ответила. Просто ушла в ванную, чтобы не совершить уголовное преступление прямо на месте. Мне нужно было выдохнуть.
Вечером Света ушла в душ, бросив свой телефон на кухонном столе. Экран загорелся от уведомления. Я не имею привычки читать чужие переписки, но тут текст всплыл крупными буквами на заблокированном экране. Сообщение от контакта «Марина Аренда»:
«Светлана, деньги за следующий месяц перевела. Жильцы довольны, спрашивают, можно ли продлить до августа?»
И следом уведомление от банка: «Пополнение баланса: +80 000р».
Внутри у меня что-то щелкнуло. Пазл сложился мгновенно. Никакого ремонта нет. Эта наглая приживалка сдала свою «конуру» посуточно или помесячно, чтобы рубить легкие деньги, а сама приехала жить ко мне на полное обеспечение. Экономия на продуктах, коммуналке, плюс пассивный доход. Гениальный бизнес-план. За мой счет.
Я взяла свой телефон и сфотографировала её экран. Руки не дрожали. Наоборот, появилась холодная, злая ясность.
— Игорь, зайди на кухню, — позвала я мужа.
Когда он вошел, я молча показала ему фото. Он пробежал глазами по строчкам, покраснел, потом побледнел.
— Алин, может, это ошибка?
— Ошибка — это то, что ты до сих пор не выставил их за дверь, — спокойно сказала я. — У тебя есть выбор. Или завтра к обеду их здесь нет, или завтра здесь нет и тебя. Вместе с твоей мамочкой, сестричкой и всем вашим цирком.
— Но куда они пойдут?
— Мне плевать. Хоть под мост. Хоть в отель «Ритц», если денег хватит.
Утром Света, как ни в чем не бывало, заявила, что идет по магазинам — присмотрела себе «чудные сапожки» (видимо, на деньги с аренды). Детей она великодушно оставила на Игоря, который взял отгул.
Я дождалась, пока за ней захлопнется дверь.
— Игорь, собирай детей и веди их гулять в парк. Надолго.
— Зачем?
— Затем, что сейчас здесь будет проводиться санобработка от паразитов.
Когда муж с племянниками скрылся в лифте, я достала телефон. Первый звонок — в службу вскрытия замков. Второй — участковому.
Игра в гостеприимство закончилась. Началась зачистка территории.
— Алин, может, это ошибка? — вчерашний вопрос мужа эхом звучал в голове, пока я наблюдала, как мастер меняет личинку замка.
Никаких ошибок. Только холодный расчет.
Слесарь, крепкий мужик с татуировкой на предплечье, работал быстро.
— Хорошая дверь, — одобрил он. — Но замок вы выбрали зверский. Без болгарки теперь не зайти.
— Именно это мне и нужно. Надежность.
За работу я перевела ему сумму, которой хватило бы на неплохой ужин в ресторане, но спокойствие стоило дороже. Следом я занялась вещами. Никаких сантиментов. Я брала черные мусорные мешки — самые прочные, на 120 литров — и сгребала туда всё: Светины лифчики, детские колготки, игрушки, разбросанные по гостиной. Я не складывала аккуратно, я утрамбовывала. Косметику Светы, которой она заставила всю мою полку в ванной, я смахнула в пакет одним движением.
Через сорок минут на лестничной площадке выросла гора из пяти пухлых черных мешков. Рядом сиротливо притулились два чемодана.
Когда лифт звякнул, выпуская участкового, я уже стояла в дверях с папкой документов.
— Добрый день, лейтенант, — я протянула ему выписку из ЕГРН и паспорт. — Собственник квартиры — я. Прописана только я. Сейчас сюда будут ломиться граждане, которые здесь не проживают и прав на это помещение не имеют. Прошу зафиксировать попытку незаконного проникновения.
Участковый, молодой парень с уставшими глазами, лениво пролистал бумаги.
— Родственники?
— Бывшие, — усмехнулась я. — У нас тут имущественный спор перешел в фазу обострения.
Света появилась через час. Она вышла из лифта, нагруженная пакетами из ЦУМа, сияющая и довольная. Улыбка сползла с её лица, когда она увидела гору мусорных мешков и меня, стоящую на пороге в компании полицейского.
— Это что такое? — визгливо спросила она, тыкая пальцем в пакеты. — Алина, ты совсем рехнулась? Это мои вещи!
— Именно, — я сложила руки на груди. — Твои вещи. Забирай и проваливай. Гостиница закрыта.
Она попыталась рвануть к двери, но путь ей преградил участковый.
— Гражданочка, стоп. Вы здесь проживаете? Регистрация есть?
— Я… я сестра мужа! Мы в гостях! — она повернулась ко мне, лицо пошло красными пятнами. — Ты что творишь, овца? Где Игорь? Я сейчас ему позвоню, он тебе устроит!
— Звони, — разрешила я. — Только он не ответит. Он сейчас объясняет своим племянникам, почему их мама такая предприимчивая.
Света набрала номер. Гудки. Еще раз. Сброс. Игорь, видимо, наконец-то отрастил позвоночник. Или просто испугался развода и раздела имущества, в котором ему не светило ровным счетом ничего.
— Ты не имеешь права! — заорала золовка, бросая пакеты на пол. Из одного вывалилась коробка с новыми туфлями. — У нас ремонт! Нам некуда идти! У меня дети!
— Не ври, — я сделала шаг вперед, глядя ей прямо в переносицу. — Марине привет передавай. И спроси, продлят ли они аренду твоей квартиры до августа. Или тебе придется выселять жильцов, чтобы самой там жить?
Света замерла, открыв рот. Воздух вышел из неё, как из проколотого шарика.
— Ты… ты откуда…
— Телефон блокировать надо, бизнесвумен хренова. Ты месяц жила за мой счет, жрала мои продукты, портила мой ремонт, а свою квартиру сдавала, чтобы накопить на тачку? Молодец. Предприимчивая. А теперь слушай сюда.
Я понизила голос, но в тишине подъезда каждое слово звучало как удар хлыста:
— Сейчас ты берешь эти мешки и валишь отсюда. Если я увижу тебя или твоих отпрысков ближе чем на километр к моему дому — я напишу заявление в налоговую. Сдача квартиры без договора, уклонение от налогов — им будет интересно. А еще напишу заявление о краже. У меня пропало золотое кольцо. И знаешь, где его найдут? В одном из этих мешков, если полиция решит их досмотреть.
Кольцо, конечно, лежало у меня в сейфе. Но Света этого не знала. Она побледнела так, что тональный крем стал похож на маску.
— Ты тварь, Алина, — прошипела она. — Бог тебе судья.
— Бог занят, — отрезала я. — А я свободна. И квартира моя теперь тоже свободна.
Она хватала мешки, ругаясь сквозь зубы, пытаясь вызвать такси трясущимися руками. Участковый наблюдал за этим с легкой скукой, явно довольный, что писать протокол не придется.
Когда двери лифта закрылись за её спиной, увозя Свету, её баулы и её разрушенные планы, я повернулась к полицейскому.
— Спасибо за службу.
— Обращайтесь, — хмыкнул он. — Но лучше просто замки хорошие ставьте.
Я зашла в квартиру и закрыла дверь. Щелкнул новый замок — звук был сочный, надежный. В нос ударил запах хлорки — клининг уже закончил работу на кухне и перешел в спальню.
Игорь вернулся через два часа. Один. Детей он сдал Свете у подъезда, когда та грузилась в такси. Он вошел, оглядываясь, словно ожидая подвоха.
— Алин… она уехала.
— Я знаю.
— Она там такое про тебя орала…
— Мне все равно, что кричат крысы, когда их выгоняют с корабля.
Я сидела на кухне, пила свежесваренный кофе из своей любимой, целой чашки. На стене больше не было рисунков помадой — отмыли. В холодильнике стояли только мои продукты.
— Ты знал про аренду? — спросила я, не глядя на него.
— Нет! Честное слово, Алин! Если б знал…
— Если б знал, промолчал бы, — констатировала я. — Слушай внимательно, Игорь. Это был последний раз. Еще одна подобная выходка твоей родни — и твои чемоданы будут стоять рядом с их мешками. Ты меня понял?
Он кивнул, торопливо и испуганно. Он знал: я не шучу.
Я сделала глоток кофе.
Он был идеальным.
Горячим, крепким и, самое главное, выпитым в полной, абсолютной тишине моей собственной квартиры.
Корона не жмет.
Она сидела как влитая.