Ты не уделяешь мне внимания, — пожаловался Антон. — После рождения ребенка ты стала какой-то… Ты меня вообще видишь?
— Вижу, — сказала я, — на тебе надета синяя рубашка.
Муж болезненно поморщился.
— Да я не об этом вообще! — раздраженно воскликнул он. — Не про рубашку я говорю!
— А про что?
На руках у меня заворочался Мишка и ткнулся носом мне в шею. Он всегда так делал, когда хотел есть. Этот маленький, бесконечно голодный человек, который появился у нас четыре месяца назад и с тех пор забирал все мои силы, все мое время и все мои мысли.
— Ни про что! — пробурчал муж. — Ладно уж, проехали. Корми давай своего ребенка!
Он ушел на работу, даже толком не попрощавшись.
После рождения Мишки Антон стал другим. Это было странно, потому что рожала-то я, кормила я, ночами не спала я, но почему-то обиженным, заброшенным и несчастным чувствовал себя муж.
Первые дни он ходил по квартире с постным лицом и угрюмо молчал. А потом началось…
— Раньше ты меня встречала с работы, — бурчал он.
— Раньше я не вставала в пять утра, — отвечала я.
— Раньше мы с тобой разговаривали… — ворчал он в другой раз.
— Мы и сейчас разговариваем, — напоминала я.
— Это не разговор, — морщился муж, — это какой-то… обмен информацией.
Он был прав, наверное. Но у меня, честно говоря, не оставалось на это ни времени, ни сил, ни нужных слов.
***
Как-то за завтраком он сказал:
— Этсамое… На выходных меня дома не будет.
— Что так? — спросила я.
— Да… Катя переезжает, просит помочь.
Он сказал это нарочито равнодушно и отвел глаза.
Катя была его бывшей. Они встречались три года до меня и расстались плохо. Потом она вышла замуж, развелась и вот теперь переезжала куда-то, ей нужна была помощь. И почему-то Антон решил, что эту помощь должен оказать именно он.
Я внимательно посмотрела на него поверх чашки с чаем и сказала:
— Хорошо.
Он, вероятно, ждал чего-то другого. Это было видно по тому, как он весь подобрался, как напрягся, как уставился на меня в ответ.
— Хорошо? — переспросил он.
— Ну… если кроме тебя помочь ей больше некому…
— Некому, — отрезал он.
— Иди, — пожала плечами я, — но лучше бы ты с Мишкой погулял.
Антон раздраженно дернулся и больше не произнес ни слова.
***
Он вернулся часа через три. Выражение лица у него было каким-то странным.
— Она передавала привет, — сказал он, снимая куртку.
— Угу, — отозвалась я.
— Катя, — зачем-то пояснил Антон, — передавала тебе привет.
— Мило, — отстраненно улыбнулась я, укачивая Мишку и пытаясь угадать, сколько минут он даст мне поспать сегодня.
Антон не стал продолжать диалог и прошел на кухню. А я пошла укладывать Мишку.
***
На следующий день он купил большой букет роз в магазинчике, который находился рядом с нашим домом. Я увидела его с этим букетом из окна, он шел через двор к остановке.
Мишка спал. Это было настоящее чудо, он спал уже больше сорока минут. А значит, я могла бы принять душ или поесть, или просто сесть и посидеть с закрытыми глазами. Однако вместо этого я стояла у окна и смотрела, как мой муж несет кому-то в подарок большой букет роз…
— Вот как… — подумала я.
Разумеется, я все понимала. Антон был единственным ребенком в семье и привык, что все внимание доставалось ему. Вот и сейчас он совершенно по-детски, глупо пытался привлечь к себе мое внимание.
На всякий случай я улучила минутку, зашла в соцсеть и залезла на страничку той Кати. Разумеется, мне было волнительно, но… ничего похожего на то, что у нее и Антона был роман, я не нашла.
Катя сейчас встречалась с милым молодым человеком и, судя по всему, была счастлива.
И тогда я рассердилась. Я, значит, родила ему сына, я занимаюсь им в режиме нон-стоп, а он вместо того чтобы помочь, устроил мне этот отвратительный спектакль?
— Ну погоди же… — сказала я и принялась собирать вещи мужа.
***
Антон вернулся только вечером. Увидев, что в коридоре стоит его дорожная сумка, он удивленно спросил:
— Это что?
— Сумка, — сухо отозвалась я.
— Я вижу, что сумка, — нахмурился муж. — Почему она здесь?
Я сидела на диване, Мишка лежал у меня на руках, сосал свой кулачок и обводил взглядом (как мне казалось, вполне осмысленно) гостиную.
— Потому что ты уходишь, — бросила я.
— Не понял…
Я посмотрела на мужа, он ответил мне недоуменным взглядом. И мне вдруг очень сильно захотелось сделать то, чего он от меня ждал, — устроить показательную истерику. И запустить в него чем-нибудь потяжелее. Но на руках у меня лежал ребенок, и я сдержалась.
— Езжай к Кате, Антон, — холодно сказала я.
— Чего? — он недоуменно захлопал ресницами. — К какой еще Кате?
— К той, которой ты переезжать намедни помогал. К той, которой ты цветы дарил. К той, которая…
— Леся, перестань! — воскликнул муж. — Ты… Ты дичь какую-то говоришь! Нет у меня никого!
— Тогда что это было? — требовательно спросила я. — Все эти четыре месяца ты ведешь себя, как будто ты совершенно случайный человек в этом доме! Или как будто мы с Мишкой пришли сюда и портим тебе жизнь! Как будто Мишка не твой сын, а…
— Да хватит уже этих нотаций! — голос мужа звучал напряженно и раздраженно. — Устроила мне тут… Я же просто…
— Я знаю, что ты просто, — перебила я. — Ты просто хотел, чтобы я побегала за тобой. Поплакала. Поревновала. А я устала, Антоша. Я… так устала, что будь у тебя хоть десять Кать, мне уже все равно. Вот реально.
Он встал, подхватил свою сумку, постоял еще минуту в дверях, посмотрел на меня, на Мишку и ушел.
***
Часа через два позвонила свекровь.
— Олеся! — воскликнула она. — Что у вас там произошло? Антон сказал, что ты его выгнала!
— Да, я его выгнала, — подтвердила я.
— Да что случилось-то? — спросила она.
Я промолчала. Жаловаться на мужа не было сил… Да что там говорить, у меня вообще ни на что не было сил. Свекровь быстро все поняла.
— Так, все, — решительно сказала она, — я сейчас приеду.
— Да не надо, Валентина Сергеевна…
— Надо, Федя, надо. Я приеду и посижу с Мишенькой, а ты ляжешь и поспишь. А потом мы поговорим, ладно?
— Но… я не хочу спать, — попыталась возразить я.
— Так, все! Возражения не принимаются! Я еду.
Свекровь моя — человек замечательный. Если уж она что решила, остановить ее не сможет даже конец света.
***
Минут через сорок она приехала, забрала у меня Мишку и ужаснулась:
— Господи, Леська… Да ты ходячая зомби какая-то!
— Угу, — отозвалась я.
— А говоришь, не хочешь спать. Так, быстро марш в кровать! — скомандовала Валентина Сергеевна.
Свекровь моя, стоит сказать, сорок лет проработала в детском саду.
— Бывших воспитателей, видимо, не бывает, — подумала я.
Спорить с ней не хотелось совершенно.
Я спокойно проспала до самого утра, а за завтраком мы со свекровью поговорили, и я рассказала ей все. И как изменился Антон, и про спектакль этот его…
— Самое обидное, что он же ждал Мишку! — сказала я. — Дни считал, токсикоз мой терпел… Он хотел ребенка! А теперь…
— Ой, мужики, они все такие, — заметила свекровь. — Они хотят, чтобы все вокруг них только вертелось. Он думал, что ребенок — это пупс, покормил, искупал, переодел, спать уложил, да и все. А оказалось…
— А оказалось, что он не спит, плачет, отказывается есть. И прочая, прочая, — отозвалась я.
— Да кому ты это рассказываешь… — махнула рукой свекровь.
Она пробыла у меня еще долго. И только убедившись, что я более-менее в порядке, уехала домой.
***
А минут через двадцать мне позвонил Антон.
— Леся… — начал он. — Ну хватит тебе! Нет у меня никакой Кати! Есть только ты!
— Только я? — усмехнулась я.
— Да!
— И… Мишка, — добавил он после паузы. — Я знаю, что вел себя, возможно, глупо, но… Я хотел, чтобы ты заметила меня. И вспомнила, что у тебя есть не только ребенок, но и муж. Я…
Он вздохнул.
— Когда ты постоянно с ним, я чувствую себя лишним.
— А я себя чувствую выжатой как лимон, — ответила я, — и знаешь, Антон… Все это время мне казалось, что у меня не один ребенок, а два.
— Но…
— Вот реально! Все время у меня было ощущение, что у меня двое, младенец и бунтующий подросток, который хочет, чтобы его заметили.
— Леся…
— Я устала, Антон! Я четыре месяца не спала нормально, а ты… Катю какую-то придумал…
Мы немного помолчали, а потом он спросил:
— Можно… мне вернуться?
— Возвращайся, — устало сказала я, — но имей в виду, у нас все по-прежнему, Мишка мало спит, много плачет и требует моего внимания.
С этих пор прошла неделя. Антон все еще не может привыкнуть к своему новому статусу, и отношения у нас довольно прохладные. Но я все-таки надеюсь, что все у нас наладится.