Свекровь потребовала пустить маткапитал на долги сына.
— Уведомление с Госуслуг пришло? — припечатала свекровь прямо с порога.
Замок в прихожей сухо щелкнул.
Ульяна даже не успела сполоснуть мыльные руки. Она выключила воду и медленно вытерла ладони о кухонное полотенце.
Клавдия Петровна не стала разуваться.
Она прошла на кухню прямо в уличных сапогах. На светлом ламинате тут же отпечатались грязные серые следы от талого снега.
— Я спрашиваю, одобрил фонд материнский капитал? — свекровь бросила тяжелую сумку на подоконник.
Ульяна с силой оперлась ладонями о край столешницы.
— Одобрили. Добрый вечер, Клавдия Петровна.
— Вот и отлично, — невозмутимо кивнула свекровь.
Она расстегнула верхние пуговицы пальто, всем видом показывая, что переходит к делу.
— Значит так. Завтра с утра идем к юристам. Твои деньги пойдут на закрытие долгов моего сына.
Ульяна сузила глаза.
— Вы сейчас шутите?
— Какие шутки! — заголосила Клавдия Петровна.
— Ваське каждый день звонят! Угрожают! Ему домой возвращаться опасно. Ты же жена. Ты должна понимать ситуацию.
— Я понимаю ситуацию прекрасно, — ровно ответила Ульяна.
Она отошла от раковины и скрестила руки перед собой.
— Ваш сын набрал микрозаймов. Прогорел со своими гениальными идеями. А теперь прячется по друзьям.
Свекровь недовольно скривилась.
— Мальчик ошибся. С кем не бывает. Он хотел как лучше для семьи!
— Для какой семьи? — Ульяна невесело хмыкнула.
— Он памперсы младшему ни разу не купил. Мы полгода живем исключительно на мои декретные.
Действительно, Вася всегда был полон бизнес-планов.
Сначала он открывал пункт выдачи заказов. Закупил стеллажи, снял помещение. Точка прогорела через три месяца, потому что он забывал вовремя выходить на смены.
Потом скупал какие-то гаражи под сдачу. Потом брал кредиты на обучение у модных блогеров по заработку на криптовалюте.
Заканчивалось всё всегда одинаково. Звонками из банков. Судебными приказами в почтовом ящике. И просьбами потерпеть еще немного.
Две недели назад всё стало совсем плохо.
Вася просто собрал спортивную сумку, бросил на стол ключи и уехал. Сказал, что нужно переждать бурю у надежных людей.
— Ты не смей его попрекать! — свекровь шагнула ближе к столу.
— Он отец твоих детей. Если с ним что-то случится, кто виноват будет? Ты на этих деньгах сидишь, как собака на сене.
— Это целевые государственные деньги, — отчеканила Ульяна.
— Их нельзя пустить на кредиты мужа. Выписку со счета коллекторам не покажешь.
— Я-то знаю! — парировала Клавдия Петровна.
Она понизила голос и воровато оглянулась на дверь коридора, словно там мог кто-то подслушивать.
— У Зинаиды племянница обналичивала. Через специальный кооператив.
Свекровь наклонилась вперед.
— Они там всё оформляют как покупку микродоли в развалюхе какой-нибудь. Берут свой процент за услуги, а остальное отдают на руки наличными. Завтра поедем и всё сделаем. У меня уже телефон их юриста записан.
Ульяна неверяще уставилась на мать мужа.
— Это статья. Уголовная. Вы мне предлагаете в тюрьму сесть из-за Васиных долгов?
— Статья будет, если Ваську эти амбалы в лесу прикопают! — взвилась свекровь.
— Отдашь наличку, он закроет самые срочные микрозаймы. Выдохнет. И найдет нормальную работу.
— Ага, конечно. Прямо завтра пойдет грузчиком в смену.
— Не язви мне тут! — Клавдия Петровна уперла кулак в бок.
Она обвела кухню выразительным взглядом.
— Ты в чьей квартире живешь? Забыла?
Ульяна сжала челюсти.
Квартира принадлежала Клавдии Петровне. Она пустила сюда молодых пять лет назад. И с тех пор не забывала об этом напоминать при каждой удобной возможности, особенно если Ульяна покупала себе новую куртку или заказывала доставку еды.
— Не забыла. Только коммуналку плачу я. И ремонт здесь тоже делала я. На свои сбережения, которые копила до декрета.
— Это неважно, — отмахнулась свекровь.
В кармане ее пальто задребезжал телефон.
Клавдия Петровна торопливо достала аппарат. Глянула на экран. Ее лицо сразу разгладилось, черты стали мягкими, почти заискивающими.
— Сыночек звонит, — она победно стрельнула глазами в сторону невестки.
— Сейчас сама с ним поговоришь. Объяснишь ему, почему жадничаешь.
Она нажала кнопку громкой связи и положила телефон на столешницу.
— Да, Васенька. Мы разговариваем.
— Мам, ну что там? — из динамика раздался сбивчивый, нервный голос мужа.
— Улька согласилась?
Ульяна подошла ближе к столу.
— Нет, Вася. Улька не согласилась.
В трубке кто-то шумно выдохнул.
— Уль, ну не начинай, а, — голос мужа стал жалобным, тягучим.
— Ну ты же знаешь мою ситуацию. Меня на счетчик поставили. Там проценты капают каждый божий день.
— А я тут при чем? — бесцветно спросила Ульяна.
— Ну мы же семья! — возмутился Вася.
— У нас общий бюджет! Жена должна помогать мужу в трудной ситуации. И в горе, и в радости, помнишь?
— Общий бюджет? — Ульяна коротко дёрнула головой.
— Вася, ты в прошлом месяце тайком сдал в ломбард мой рабочий ноутбук.
— Я хотел отыграться! — завопил динамик.
— Я почти поднял нужную сумму! Если бы биток не просел, я бы всё вернул с процентами! Я же для нас старался!
Ульяна устало потерла переносицу.
— Ты больной человек, Вася. Тебе лечиться надо от игромании, а не долги перекрывать моими деньгами.
— Уля, спасай! — муж сорвался на фальцет.
— Они обещали к вам приехать! Дверь расписать! Замок монтажной пеной залить!
— Пусть приезжают. Вызову полицию. У нас везде камеры в подъезде.
— Тебе на меня вообще плевать?! — взвизгнул Вася.
— Я тут у Сани на полу сплю, питаюсь дошираками, а ты сидишь на миллионе и жмешься!
— А где была твоя забота о семье, когда ты в октябре продал мою зимнюю резину с балкона? — рубанула Ульяна.
— Ты детей на лысой резине собирался возить?
Динамик на секунду поперхнулся словами.
— Ах ты дрянь неблагодарная! — это уже вмешалась Клавдия Петровна.
Она схватила телефон со стола.
— Ты родного мужа подставляешь! Он оступился, а ты его втаптываешь!
— Я защищаю своих детей, — жестко ответила Ульяна.
В соседней комнате заплакал младший сын. Видимо, проснулся от криков в кухне.
Ульяна развернулась и пошла в детскую.
Клавдия Петровна что-то кричала ей вслед, но слова тонули в плаче ребенка.
В спальне было сумеречно. Ульяна взяла малыша на руки. Покачала. Ребенок быстро успокоился, уткнулся носом ей в плечо и снова засопел.
Все эти годы она верила, что Вася исправится.
Что его вечные прожекты закончатся, что он найдет нормальную работу со стабильной зарплатой. Но становилось только хуже. А свекровь всегда покрывала любые его выходки, выставляя Ульяну виноватой.
Делать нечего. Пора заканчивать этот цирк.
Ульяна положила сына обратно в кроватку. Вернулась на кухню.
Клавдия Петровна сидела на табуретке. Телефон она уже спрятала в карман. Выглядела свекровь решительно и зло. Губы сжаты в тонкую линию.
— Значит, слушай меня внимательно, деточка, — ледяным тоном начала Клавдия Петровна.
— Мое терпение лопнуло.
Она выдержала паузу, раздельно проговаривая следующие слова.
— Либо ты завтра идешь к моим людям и оформляешь бумаги на обнал. Либо собираешь свои манатки. И катишься к своей матери в область. Прямо завтра.
Ульяна невозмутимо подошла к холодильнику.
— С двумя детьми? На улицу?
— Мне плевать, — припечатала свекровь.
— Моя квартира. Что хочу, то и делаю. Не хочешь спасать мужа — пошла вон. Я сюда пущу квартирантов, буду долги Васечки закрывать с аренды.
Ульяна молча стянула с микроволновки стопку распечаток.
Она бросила бумаги на край стола, прямо перед Клавдией Петровной.
— Что это? — свекровь недоверчиво покосилась на листы.
— Почитайте. Вам полезно будет.
Свекровь нехотя подцепила верхний лист. Ее глаза быстро забегали по строчкам.
— Договор… об оказании образовательных услуг… — она запнулась, с трудом разбирая казенный шрифт.
— Каких еще услуг? Кому?
— Нашей старшей дочери, — отчеканила Ульяна.
— Частный лицей. Плюс интенсивная подготовка на этот год и оплата кружков авансом.
Клавдия Петровна подняла глаза. На ее лице читалось полное непонимание происходящего.
— И что? При чем тут лицей?
— А при том, — Ульяна оперелась на стол двумя руками.
— Деньги уже переведены. Целевым назначением через Госуслуги напрямую лицензированному учреждению. Социальный фонд всё одобрил еще вчера.
Она сделала короткую паузу.
— Маткапитала больше нет, Клавдия Петровна. Обналичивать нечего. Ваш юрист остался без работы.
Свекровь окаменела.
Бумага выскользнула из ее пальцев и спланировала на ламинат.
— Ты… ты как посмела? — ее голос треснул.
— За спиной мужа! Без спросу! Без совета семьи! Кучу денег спустила на какие-то кружки?!
— Мои дети — моя семья, — жестко оборвала Ульяна.
— Я обеспечила дочери нормальное образование на несколько лет вперед. Заявление подала сама, как мать. А Васины микрозаймы — это проблемы Васи.
Она указала рукой на дверь прихожей.
— И ваши проблемы. Раз вы его таким инфантильным воспитали. А теперь покиньте квартиру. Мне детей кормить надо.
— Ах ты дрянь! — Клавдия Петровна задохнулась от ярости.
Она рывком поднялась с табуретке.
— Я тебя выкину отсюда! Завтра же пойду в МФЦ и выпишу вас всех к чертовой матери по суду! Как бывших родственников!
— Сходите, — Ульяна презрительно скривила рот.
— Только учтите один момент.
Она наклонилась и подняла договор с пола.
— Вася официально прописал младшего здесь. К себе. Вы сами согласие давали, забыли?
Ульяна разгладила лист бумаги.
— Статья двадцатая Гражданского кодекса. Местом жительства несовершеннолетних признается место жительства их родителей. Пока Вася прописан тут, ребенок имеет полное право здесь находиться.
Свекровь открыла рот, но не нашла что сказать.
— Органы опеки будут очень рады послушать эту историю в суде, — будничным тоном продолжила Ульяна.
— Бабушка выселяет грудного внука в никуда. Без предоставления другого жилья. Суд будет длиться годами.
Она посмотрела прямо в бегающие глаза свекрови.
— А опека обязательно спросит: где папаша? Почему не обеспечивает жильем? Давайте, подавайте в суд.
— Приставы быстро найдут вашего Васю у его дружка Сани. Он же вам сам сказал, где прячется.
На скулах свекрови выступили красные пятна.
Она поняла, что проиграла. Закон был явно не на ее стороне, а связываться с опекой и подставлять сына под приставов ей хотелось меньше всего на свете.
— Ты всё спланировала, — прошипела она, цедя слова.
— Крысятничать решила в моем доме.
— Я решила выжить.
Клавдия Петровна схватила сумку с подоконника.
— Ноги моей здесь не будет! Живи как знаешь. Посмотрим, как ты без мужика завоешь, когда прижмет!
Она развернулась и зашагала в коридор. Загрохотала входная дверь. Шаги по лестнице быстро стихли.
Ульяна прошла в прихожую.
Она молча взяла веник и смела грязные куски земли, отвалившиеся от сапог свекрови.
Через месяц она действительно съехала сама. Не стала дожидаться судов, грязных скандалов с опекой и ночных визитов коллекторов к двери. Просто нашла недорогую съемную двушку как раз рядом с тем самым лицеем.
Вася звонил еще пару раз с незнакомых номеров.
Он больше не требовал покрыть долг, а просто просил перевести хоть пару тысяч на еду и сигареты. Она молча заблокировала номера.
А ключи от свекровиной квартиры Ульяна просто бросила в почтовый ящик. Делать в той семье ей было больше нечего.