В комнате мгновенно стало тихо.
Восемнадцать человек — родственники, друзья и коллеги Данила — смотрели на Маргариту. Кто-то поспешно отвёл глаза, кто-то неловко кашлянул, словно хотел хоть чем-нибудь нарушить повисшее в воздухе напряжение.
Маргарита медленно поставила бокал на стол. Руки у неё не дрожали.
— Повтори, — спокойно сказала она.
— Что именно повторить? — Данил усмехнулся и обвёл взглядом гостей. — Я сказал, что никому не интересно твоё мнение насчёт моих планов. Ты занимаешься домом, я зарабатываю деньги. Что тут ещё обсуждать?
Его друг Артём нервно поправил салфетку. Алина, сестра Данила, едва заметно улыбнулась, глядя на невестку с каким-то странным удовлетворением.
— Данил, может, не стоит сейчас об этом? — тихо заметил один из гостей.
— А что такого? — Данил пожал плечами. — Рита знает своё место. Правда, Рита? Кто содержит семью, тот и принимает решения. Всё логично.
Маргарита посмотрела на мужчину, с которым прожила шесть лет.
На человека, за которого когда-то вышла замуж по любви.
 
На отца своих детей — Егора и Полины.
— Логично, — бесцветно повторила она.
— Вот видите! — Данил победно развёл руками. — Она всё понимает. Давайте уже сменим тему.
Тамара, мать Данила, сидевшая на другом конце стола, медленно покачала головой.
Сын этого не заметил.
Он уже наливал себе ещё коньяка, приняв молчание жены за капитуляцию.
Гости разошлись незадолго до полуночи.
Маргарита уложила детей, пока Данил провожал последних приглашённых.
Четырёхлетний Егор, серьёзный мальчик с внимательными глазами, никак не хотел засыпать.
— Мам, а почему папа на тебя кричал?
— Он не кричал, — ответила Маргарита, поглаживая сына по волосам. — Просто говорил слишком громко.
— А разве это не одно и то же?
— Спи, солнышко.
Она вышла в коридор и едва не столкнулась с мужем.
Данил стоял у стены, листая что-то в телефоне.
— Чего ты такая напряжённая? — спросил он, даже не подняв головы. — Я просто объяснил людям, как у нас всё устроено. Не принимай так близко к сердцу.
 
— Я хочу, чтобы ты извинился.
— Перед кем?
Он наконец посмотрел на неё.
— Передо мной.
— За что?
Искреннее недоумение на его лице выглядело почти убедительно.
— За то, что ты сказал при восемнадцати людях. При своих друзьях, сестре и матери.
Данил презрительно усмехнулся и убрал телефон в карман.
— Рита, только не начинай. Я устал. Поговорим завтра.
— Нет, — она покачала головой. — Мы поговорим сейчас. И ты ответишь мне на один вопрос.
— Какой ещё вопрос?
— Ты действительно считаешь, что я должна молчать и не имею права голоса в нашей семье?
Данил пожал плечами.
— Слушай, я же ничего плохого не имел в виду. Просто так удобнее. Решения принимаю я, ты их поддерживаешь — и все довольны.
— Кто именно доволен?
— Ну… все.
В его голосе появилась раздражённая нотка.
— Рита, хватит. Мне завтра рано вставать.
Маргарита отступила на шаг.
— Хорошо. Я даю тебе неделю. Семь дней. За это время ты позвонишь всем, кто сегодня здесь был, и скажешь, что был неправ. Скажешь, что уважаешь меня и ценишь.
— Ты сейчас серьёзно? — Данил рассмеялся. — Хочешь, чтобы я обзвонил всех и начал извиняться? Артёма? Игоря? Да они меня засмеют.
— Значит, их мнение для тебя важнее моего?
— Рита, не передёргивай.
— Я задала простой вопрос.
Он долго смотрел на неё, затем раздражённо покачал головой.
— Знаешь что? Иди спать. Утром остынешь.
Маргарита кивнула.
— Неделя, Данил. Семь дней.
На третий день позвонила Алина.
Маргарита ответила, хотя заранее догадывалась, о чём пойдёт разговор.
— Привет, Рита! Как ты?
— Нормально.
— Слушай, я с Данилом разговаривала. Он переживает, что ты так сильно обиделась из-за какой-то ерунды.
— Ерунды?
— Ну да. Мужчины иногда что-нибудь ляпнут. Они же не со зла. Мой бывший вообще вещи похуже говорил, сама знаешь.
— Знаю, — коротко ответила Маргарита.
— Вот и не дуйся. У тебя хороший муж, отличная квартира, двое детей. Зачем всё рушить из-за нескольких слов?
— Алина, ты позвонила, чтобы убедить меня, что публично унижать жену — это нормально?
— Ой, ну какое унижение? Он просто сказал, что решения принимает он. В этом есть логика.
— Для кого?
 
— Для любой нормальной семьи, — фыркнула Алина. — Ты, видимо, насмотрелась каких-то феминистских передач. Очнись, Рита. У тебя всё есть. Не ломай себе жизнь.
— Спасибо за звонок.
Маргарита отключилась.
Через час позвонила свекровь.
— Рита, я не собираюсь учить тебя жизни. Хочу только кое-что сказать.
— Я слушаю.
— Я тридцать лет прожила с человеком, который считал моё мнение фоновым шумом. Помехой. Чем-то лишним, что только мешает ему жить. Понимаешь, о чём я?
— Да.
— Данил видел это каждый день. Он вырос в такой семье. И в какой-то степени я сама виновата, потому что слишком долго терпела то, чего терпеть не следовало. Но ты другая.
— Почему вы мне это говорите?
— Потому что однажды ты можешь задуматься, замечал ли вообще кто-нибудь, что с тобой происходило. Я замечала, Рита. И сейчас говорю тебе: поступай так, как считаешь правильным.
Маргарита несколько секунд молчала.
— Вы будете на его стороне, если я уйду?
— Я его мать. Я всегда буду рядом с сыном. Но это не означает, что я считаю его правым.
— Спасибо, Тамара Викторовна.
— Не за что, милая.
На пятый день Данил вернулся с работы раньше обычного.
Маргарита кормила детей.
Двухлетняя Полина размазывала кашу по тарелке, а Егор сосредоточенно ковырял вилкой котлету.
— Привет, — сказал Данил, бросая сумку на диван. — Что на ужин?
— Ужин.
— Я вижу. Мне оставила?
— На плите.
Он ушёл на кухню, погремел посудой и вскоре вернулся с тарелкой.
— Слушай, Рита.
— Да?
— Ты всё ещё обижаешься?
— Я не обижаюсь. Я жду.
— Чего?
— Ты прекрасно знаешь.
Данил поставил тарелку на стол и сел напротив.
— Я никому звонить и извиняться не буду. Это смешно. Так никто не делает.
— Никто?
 
— Ни один нормальный мужик.
— Понятно.
— Рита, я вообще не понимаю, чего ты добиваешься. Хочешь, чтобы я перед тобой на колени встал? Не дождёшься.
Маргарита вытерла Полине рот и посмотрела мужу прямо в глаза.
— Мне не нужно, чтобы ты стоял на коленях. Мне нужно уважение. Самое обычное человеческое уважение.
— Я тебя уважаю.
— Ты при восемнадцати гостях заявил, что моё мнение никого не интересует, что меня никто не спрашивал и что я должна молчать и заниматься детьми. По-твоему, это уважение? Ты буквально заставил меня замолчать.
— Всё было не так, — пробормотал он, отводя глаза. — Ты просто неправильно поняла.
— Я прекрасно поняла каждое слово.
— Ладно! — вдруг повысил голос Данил. — Да, я это сказал! И что? Это правда. Я содержу эту семью. Я принимаю решения. Почему тебя это так задевает?
Егор перестал есть и настороженно посмотрел на родителей.
— Мам?
— Всё хорошо, малыш. Ешь.
Маргарита поднялась из-за стола.
— У тебя осталось два дня, Данил.
— И что будет через два дня? — усмехнулся он. — Уйдёшь? Куда? К матери в её однушку? Или квартиру снимешь? На какие деньги?
— Два дня.
— Рита, прекращай этот цирк. Тебе некуда идти, и ты прекрасно это знаешь.
Она ничего не ответила.
Взяла Полину на руки и вышла из комнаты.
 
На седьмой день Маргарита проснулась в шесть утра.
Данил ещё спал.
Она тихо поднялась, приготовила детям завтрак и сложила в две сумки документы и самые необходимые вещи.
В восемь часов позвонила свекровь.
— Рита, я освободила комнату. Если тебе нужно время, приезжай ко мне с детьми. Можете пожить неделю, месяц — сколько понадобится.
— Спасибо. Но у меня уже есть план.
— Какой?
— Бабушкина квартира. Она два года пустует. Я не хотела её трогать, но теперь…
— Мне кажется, это разумно. Рита, ты точно уверена?
— Да.
— Тогда держись.
Данил проснулся около десяти.
Вошёл на кухню, зевая, и увидел у двери сумки.
— Это ещё что?
— Мои вещи и вещи детей.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Мы уходим.
Он замер с кружкой в руке.
— Рита, ты шутишь?
— Нет.
— Куда ты собралась?
— Теперь это не твоя забота.
— Вместе с детьми? Ты забираешь моих детей?
— Наших детей. И да, они идут со мной.
Данил медленно поставил кружку на стол.
Его лицо изменилось.
Исчезла привычная снисходительность, а вместо неё появилась растерянность.
— Подожди. Давай поговорим.
— Мы уже говорили. У тебя было семь дней. Ты отказался.
 
— Я просто думал, что ты… ну…
— Что?
— Что ты несерьёзно. Что хочешь, чтобы я за тобой побегал.
— Я не играю с тобой, Данил. Я сказала, что мне нужно. Ты отказался. Всё закончилось.
— Это же безумие! Ты уходишь из-за одной фразы?
— Я ухожу не из-за одной фразы. Я ухожу из-за всего, что за ней стоит.
Он шагнул к ней.
— Ладно. Хочешь извинений? Хорошо. Прости меня. Я был неправ.
— Уже поздно.
— Как это поздно? Ты же сама сказала, что хочешь извинений!
— Я хотела, чтобы ты понял, что сделал. А сейчас ты извиняешься только потому, что испугался последствий. Это совсем другое.
— Рита!
Она взяла сумки.
Егор и Полина уже были одеты. Подруга Маргариты, Вера, помогла собрать детей, пока супруги разговаривали.
— Ты правда уходишь? — голос Данила дрогнул.
— Да.
Она посмотрела на него.
— Живи так, как считаешь правильным. Принимай все решения самостоятельно. Наслаждайся.
— Это жестоко.
Маргарита остановилась в дверях.
— Жестоко — унижать близкого человека при других. Жестоко — отказываться признать собственную неправоту. Жестоко — считать, что деньги дают тебе право относиться к другому человеку с презрением. А я всего лишь ухожу. И теперь тоже не спрашиваю твоего мнения. Так же, как ты не спрашивал моего.
— Я не дам тебе развод! — крикнул Данил ей вслед.
— Тогда подождём. В конце концов суд разведёт нас без твоего согласия.
— А дети?
— Дети будут жить со мной. Ты сможешь видеться с ними, когда мы об этом договоримся.
Дверь закрылась.
Через час приехала Алина.
Данил сидел на кухне и безучастно смотрел в стену.
 
— Она действительно ушла?
— Да.
— Куда?
— Не знаю. Она мне не сказала.
— Вот дура, — Алина тяжело опустилась на стул. — И что теперь?
— Не знаю.
— Данил, очнись! Надо что-то делать. Позвони ей. Напиши. Умоляй вернуться.
— Она не ответит.
— Тогда найди её. У неё же есть родственники, друзья.
— Зачем?
Алина уставилась на брата.
— В смысле зачем? Чтобы вернуть её!
— Она не вещь, которую можно взять и вернуть.
— С каких пор тебя это волнует?
Данил посмотрел на сестру.
— С тех пор, как я понял, что она не блефовала.
— Тогда пусть идёт. Другую найдёшь. Помоложе. Покрасивее…
— Алина, замолчи.
— Что?
— Я сказал: замолчи.
Она открыла рот, но тут же закрыла.
Таким брата она ещё никогда не видела.
В дверь позвонили.
Данил открыл.
На пороге стояла мать.
— Мам?
— Можно войти?
— Конечно.
Тамара прошла в гостиную и увидела Алину.
— И ты здесь. Хорошо.
— Мам, она ушла, — сказал Данил.
— Я знаю.
— Ты знала?
 
— Догадывалась.
— И ничего мне не сказала?
— А что я должна была сказать? «Сынок, пожалуйста, не унижай жену перед гостями»? Ты взрослый человек. Ты сделал свой выбор.
— Какой ещё выбор? Я просто сказал, как всё устроено на самом деле!
— Именно. А она услышала.
Алина вмешалась:
— Мам, ну это уже смешно. Он просто неудачно выразился. Все так живут.
— Нет, Алина. Не все.
— Ты что, на её стороне?
— Я ни на чьей стороне. Я просто вижу, что произошло.
Данил поднялся и начал ходить по комнате.
— И что мне теперь делать?
— Жить, — ответила Тамара. — Думать. Может быть, впервые в жизни попробовать понять, что чувствуют другие люди.
— Ты меня осуждаешь.
— Нет. Я люблю тебя, потому что ты мой сын. Но любовь не означает, что я должна одобрять всё, что ты делаешь.
— Отец ведь вёл себя точно так же.
— Да. И я от него ушла. Слишком поздно, но всё-таки ушла. А Рита сделала это раньше. Она оказалась мудрее меня.
Алина усмехнулась.
— Мудрее? Она теперь будет неизвестно где жить с двумя детьми!
— У неё есть квартира, — спокойно ответила Тамара.
— Какая ещё квартира?
— Бабушкина. Она её не продала и не сдала. Все эти годы квартира стояла пустой. На всякий случай.
Данил перестал ходить.
— У неё всё это время была квартира?
— Да. У неё был запасной вариант. В отличие от тебя, она думала о будущем.
— То есть она всегда знала, что когда-нибудь уйдёт?
— Она знала, что однажды может наступить день, когда ей понадобится место, куда можно уйти.
Данил снова опустился на стул.
Руки безвольно лежали на коленях.
— Я идиот.
— Возможно, — спокойно сказала мать. — Но это ещё не конец. Это начало. Вопрос только в том, сможешь ли ты чему-нибудь научиться.
— Она не вернётся.
— Скорее всего, нет. Но у тебя остаются дети. И от того, как ты будешь вести себя дальше, зависит, каким отцом они тебя запомнят.
Алина молчала, глядя на брата.
Впервые за много лет ей нечего было сказать.
Тамара поднялась.
— Я пойду домой. Данил, позвони мне, когда захочешь поговорить. Только не сегодня. Когда действительно будешь готов.
— Мам…
— Да?
 
— Прости меня.
— За что?
— За папу. За всё, что тебе пришлось терпеть.
Тамара несколько секунд молчала, затем кивнула.
— Я тебя прощаю.
Она ушла.
Алина посмотрела сначала на брата, потом на закрывшуюся дверь и снова на него.
— Данил…
— Пожалуйста, уходи.
— Но…
— Я хочу побыть один.
Алина встала, взяла сумку и направилась к двери.
— Я завтра позвоню.
— Не надо. Я сам тебе позвоню, когда буду готов.
Она ушла.
 
Данил остался один в опустевшей квартире.
Вокруг стояла тишина.
Слишком сильная.
Не слышно было детского смеха.
Не раздавались шаги Риты.
Никто не говорил из соседней комнаты, не хлопал дверцами шкафов, не ходил по коридору.
Он достал телефон и открыл список контактов.
Нашёл имя Риты.
 
Палец замер над кнопкой вызова.
Несколько секунд Данил смотрел на экран.
Потом заблокировал телефон и положил его рядом.
Не сегодня.
Возможно, даже не завтра.
Когда-нибудь он позвонит.
Когда наконец поймёт, что именно должен ей сказать.
Если вообще когда-нибудь поймёт.