— Что ты сказал? — спросила Инна. Улыбка, которую она только что удерживала на лице, медленно исчезла.
Она стояла посреди кухни с чашкой кофе в руках. Майское солнце мягко освещало подоконник, где уже зацвела герань, купленная ими вместе год назад. Всё было привычным: утро выходного дня, запах свежесваренного кофе, тихая музыка по радио. И вдруг — такое.
— Мама едет с нами! — повторил Сергей с широкой улыбкой. Он подошёл и попытался обнять Инну за талию, но она невольно отступила. — Я вчера вечером позвонил ей, рассказал о наших планах. Она так обрадовалась! Говорит, всегда мечтала увидеть море в мае. Купим ей билет, не переживай.
Инна поставила чашку на стол. Пальцы слегка дрожали. Она посмотрела на мужа — высокого, ещё молодого, с теми же ямочками на щеках, в которые влюбилась пятнадцать лет назад. Сейчас эти ямочки казались ей совсем неуместными.
— Серёжа, мы же договорились: едем только вдвоём. После всего, что было в этом году… Ты сам говорил, что нам нужно побыть вместе.
 
Сергей махнул рукой, словно отгонял назойливую муху.
— Да, говорили. Но мама ведь не чужой человек. Она одна, ты знаешь. Папы нет уже пять лет. А тут такая возможность: Турция, всё включено, тёплое море. Она давно никуда не ездила. Представь, как она будет счастлива.
Инна промолчала. В голове теснились воспоминания. Последние полгода они особенно тщательно готовились к отпуску. Зима выдалась тяжёлой: Сергей много работал, а она занималась домом, своей удалённой работой и бесконечными заботами об обеих семьях. Они выбрали хороший отель у самого моря — с развлечениями, но и с тихими зонами только для взрослых. Мечтали гулять вечерами по пляжу, завтракать вместе и наконец поговорить по душам без постоянных «Мама звонит» или «Тёте Любе нужна помощь». И теперь один радостный возглас Сергея перечеркнул всё это.
— Когда ты успел ей рассказать? — тихо спросила Инна, садясь за стол.
— Вчера, пока ты была в душе. Она позвонила, спросила, как дела, и я рассказал. Ты ведь не против? — Сергей сел напротив и заглянул ей в глаза.
Он искренне верил, что жена поддержит его прекрасную идею.
Инна почувствовала знакомую смесь усталости, обиды и бессилия. Сколько раз уже происходило нечто похожее? Сначала приезжала его сестра с детьми «на пару дней», потом родители — на майские праздники. Потом звучало: «Мама плохо себя чувствует, возьмём её с собой в театр». Каждый раз Инна соглашалась, потому что любила мужа и не хотела стать «той самой женой», которая настраивает его против родных. Но теперь речь шла об отпуске, которого они так долго ждали и который оплачивали из общих сбережений. Что-то внутри неё наконец не выдержало.
— Серёжа, я против, — сказала она спокойно, но твёрдо. — Мы купили эту путёвку для двоих. Я уже настроилась на поездку. Мне правда необходимо побыть с тобой наедине.
Он нахмурился. Улыбка постепенно сошла с его лица.
— Инна, ну перестань. Мама нам не помешает. Она спокойная: будет загорать, ходить в спа. Если хочешь, снимем ей отдельный номер. Хотя… зачем тратить лишние деньги? У нас семейный номер: большая кровать и диван. Места хватит.
— Отдельный номер? — Инна невесело усмехнулась. — И кто за него заплатит? Мы даже свой оплачиваем частями.
Сергей отвёл взгляд. Он всегда делал так, когда разговор становился неудобным.
— Ладно, не будем сейчас портить настроение. Билеты уже куплены, с документами всё решено. Мама даже начала собирать вещи. Вчера прислала мне фотографию: купила новый купальник. Представляешь?
Инна закрыла глаза. Она отчётливо представила Галину Петровну — энергичную мать Сергея, привыкшую всю жизнь быть в центре внимания. Та могла часами рассказывать, как правильно варить борщ, воспитывать детей и почему «в наше время» жёны не устраивали сцен из-за пустяков. Она любила повторять: «Сын у меня один, его надо беречь».
 
— Я не хочу портить настроение, — тихо сказала Инна. — Я хочу наш отпуск. Наш. Ты понимаешь?
Сергей вздохнул, наклонился через стол и взял её за руку.
— Понимаю. Я тоже хочу побыть с тобой. Но мама так обрадовалась… Ты же знаешь, как хорошо она к тебе относится. Всегда хвалит тебя: и за порядок в доме, и за то, как вкусно ты готовишь. Давай порадуем её. Всего один раз, хорошо?
Инна посмотрела на их переплетённые пальцы. Рука мужа была тёплой и такой знакомой. Пятнадцать лет вместе. Две квартиры, которые они обустраивали своими силами. Бессонные ночи, когда болели родители. И всё это время — тихое, но непрерывное давление со стороны его семьи.
Она осторожно высвободила руку.
— Давай пока не будем решать. Мне нужно подумать.
Остаток дня прошёл в странном напряжении. Сергей оживлённо ходил по квартире, обсуждал с матерью перелёт и спрашивал, на какие экскурсии она хочет поехать. Инна молча занималась привычными делами: стирала, готовила ужин, отвечала на рабочие сообщения. А внутри неё росло новое чувство. Это была уже не просто обида. Это была решимость.
Вечером, когда Сергей лёг спать, Инна тихо вышла на балкон с телефоном. Ночной воздух был прохладным; где-то вдали проехала машина. Она открыла приложение авиакомпании и долго смотрела на дату вылета. Билет считался невозвратным.
Почти.
Оказалось, вернуть его всё-таки можно — с потерей части денег. Инна вошла в личный кабинет. Пальцы подрагивали, когда она нажимала кнопку возврата. Система предложила варианты. Она выбрала один и подтвердила решение. Затем открыла поиск и принялась смотреть другие направления. Не Турцию. Что-нибудь тёплое, у моря. Место, где она сможет наконец свободно вздохнуть.
На следующее утро Сергей за завтраком был особенно оживлён.
— Мама сказала, что возьмёт свой особый чай и те травы, которые тебе нравятся. Обещает баловать нас по утрам. Представляешь, как будет здорово?
Инна кивнула, размешивая сахар в чае.
— Представляю.
Она не сказала ему, что вернула билет. Не рассказала, что накануне ночью позвонила старой подруге Свете, с которой не виделась три года. Не упомянула и о том, что забронировала другую поездку — на небольшой греческий остров. Там уютный отель стоял прямо на скале, а номера были рассчитаны только на двоих.
 
— Ты сегодня какая-то молчаливая, — заметил Сергей. — Всё ещё из-за мамы?
— Просто устала. Работы много.
Он улыбнулся: по всему было видно, что считает конфликт исчерпанным.
— Увидишь, это будет лучший отпуск в нашей жизни. Втроём даже веселее!
Инна посмотрела на мужа и впервые за долгое время ощутила странное расстояние между ними. Будто она уже стояла на другом берегу. Она мягко улыбнулась ему в ответ — скорее по привычке.
— Да. Наверное.
Но про себя она знала: этот отпуск действительно станет особенным. Только совсем не таким, каким его представлял Сергей.
Через три дня, когда чемоданы были почти собраны, а Галина Петровна уже прислала голосовое сообщение с подробным перечнем вещей, которые возьмёт «для всех», Инна решила поговорить с мужем. Правда, сказала она не всё.
— Серёжа, похоже, я не смогу поехать, — произнесла она вечером за чаем.
 
Он застыл с чашкой в руке.
— Как это — не сможешь? Ты шутишь?
— Нет. На работе появился срочный проект, срок сдачи перенесли. Я не могу подвести команду.
Сергей так резко поставил чашку, что чай выплеснулся на стол.
— Инна, у нас всё организовано! Билеты, отель! Мама уже новый чемодан купила!
— Знаю. Но работа есть работа. Лети с мамой. Номер ведь подходит для троих? Вдвоём вам будет просторно.
Она говорила почти бесстрастно, словно обсуждала покупку хлеба.
Сергей смотрел на неё так, будто видел впервые.
— Ты серьёзно? Вот так просто оставишь нас и откажешься от поездки?
— Я не отказываюсь без причины. Просто не могу лететь. А вы отдохните вдвоём. Мама ведь так давно об этом мечтала.
В его глазах мелькнули растерянность и обида. Но вместе с ними — облегчение. Отменять поездку он явно не собирался.
— Что ж… раз ты так решила, — протянул он. — Хотя странно. Мы должны были ехать вместе.
— Да. Вместе, — тихо повторила Инна.
Она не сказала, что уже купила новый билет. Что через неделю, пока Сергей и Галина Петровна будут загорать в Турции, она будет сидеть на террасе греческого отеля со Светой, подругой, которой когда-то доверяла все свои секреты. И впервые за много лет узнает, каково это — выбрать себя.
Сергей подошёл и обнял её. Его объятия оставались тёплыми и знакомыми.
 
— Ладно. Будем звонить тебе оттуда каждый день. Мама, конечно, расстроится…
Инна кивнула, уткнувшись лицом ему в плечо. Она уже написала Галине Петровне вежливое сообщение с извинениями. Внутри неё наконец воцарилась тишина.
Она закрыла глаза и подумала: «Пора».
Через несколько дней такси увезло Сергея и его мать в аэропорт. Инна стояла у окна и смотрела, как машина скрывается за поворотом. Её собственный чемодан уже ждал в прихожей. Вылет в Грецию был назначен на следующее утро.
Она взяла телефон и позвонила Свете.
— Готова к нашему путешествию?
Подруга ответила почти сразу:
— Ещё бы! Ты наконец решилась!
Инна улыбнулась — впервые за последние дни по-настоящему.
Она не знала, чем закончится этот отпуск и как Сергей отреагирует, когда узнает правду. Но одно понимала ясно: в её жизни началось что-то важное. Это была не просто поездка. Это было начало главы, в которой она перестанет быть удобной для всех и снова станет собой.
Спустя неделю после отъезда Сергея Инна сидела на просторной террасе маленького отеля на греческом острове. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая море в розовые и золотые тона. Лёгкий ветер шевелил белые занавески, а внизу волны мягко разбивались о берег. Рядом, в плетёном кресле с бокалом вина, сидела Света — давняя подруга, с которой они когда-то делили комнату в студенческом общежитии и переживали первые взрослые разочарования.
— Ты не представляешь, как я рада, что ты это сделала, — негромко сказала Света. — Сколько лет ты отодвигала себя на второй план?
Инна улыбнулась, но улыбка вышла грустной. Она сделала небольшой глоток сухого вина с лёгким фруктовым привкусом.
— Я не думала, что смогу поехать без него. Когда они отправились в аэропорт, я стояла у окна и спрашивала себя: а вдруг я ошибаюсь? Вдруг этим всё разрушу?
— А сейчас?
 
— Сейчас я дышу. По-настоящему. Здесь никто не спрашивает бесконечно: «А мама?», «Что скажет мама?», «Может, возьмём маму?» Здесь только море, тишина и я.
Первые дни в Греции прошли словно в тумане. Инна будто заново училась отдыхать. Они со Светой бродили по узким улочкам старого города, пробовали местную еду в маленьких тавернах, где хозяева лично приветствовали гостей, купались в прозрачной воде и подолгу молчали, глядя на горизонт. Никто не звонил с вопросом, что надеть на ужин. Никто не рассказывал, как «в наше время» следовало проводить отпуск.
В Турции всё складывалось иначе.
Сергей позвонил на третий день. Его голос звучал устало.
— Инна, привет. Как дела? Что с работой?
Она стояла на балконе своего номера и слушала шум волн.
— Всё хорошо. Работаю. А вы как?
— По-разному, — замялся он. — Мама, конечно, в восторге. До обеда каждый день на пляже, потом спа, экскурсии. Она очень старается, чтобы нам было хорошо. Но… без тебя как-то странно.
— Странно? — Инна не удержалась от горькой улыбки. — Зато весь номер теперь ваш. Должно быть просторно.
— Просторно, — понизил голос Сергей. — Только мама расписала каждый день с утра до вечера: куда пойдём, что поедим, какие фотографии сделаем. Вчера три часа водила меня по базару — искала «правильные» специи. Говорит, привезёт тебе.
Инна представила эту сцену и ощутила одновременно сочувствие и облегчение.
— Серёжа, ты сам этого хотел, — мягко сказала она. — Мама мечтала о поездке. Так что отдыхай.
— Хотел… — вздохнул он. — Инна, ты точно не можешь приехать хотя бы на пару дней? Я скучаю. Правда.
В этот момент Света подошла к Инне с двумя фруктовыми коктейлями и вопросительно подняла брови. Инна покачала головой и отошла чуть дальше по террасе.
— Не могу. Сроки жёсткие, ты понимаешь.
 
— Понимаю… Ладно, завтра позвоню. Люблю тебя.
— И я тебя люблю, — тихо ответила она и завершила вызов.
Света протянула ей коктейль.
— Опять зовёт приехать?
— Говорит, что скучает.
— А ты?
Инна посмотрела на море. Солнце почти исчезло за горизонтом, оставив в небе тёплую оранжевую полосу.
— Я тоже скучаю. Но уже не так, как раньше. Здесь я чувствую себя живой. Не удобной женой и не заботливой невесткой. Просто собой.
В следующие дни Сергей звонил чаще. Его голос становился всё напряжённее. По его словам, Галина Петровна быстро освоилась в отеле: знакомилась с аниматорами, записывала их обоих на групповые экскурсии и даже пыталась по-своему «навести порядок» в номере.
— Представляешь, вчера переложила все мои вещи в шкафу, потому что «так удобнее». Я ей говорю: «Мама, я взрослый человек, сам справлюсь». А она отвечает: «Инна приедет и оценит».
Инна слушала его и чувствовала, как отпускает то, что так долго держала в себе.
— Серёжа, может, попробуешь просто отдохнуть? — предложила она однажды вечером. — Не надо всё контролировать.
— Тебе легко говорить, — проворчал он. — Ты не представляешь, как мне тут трудно без тебя. Мама постоянно сравнивает: «Инна бы сделала иначе», «Инна лучше знает». Я думал, нам будет весело, а вместо этого…
Он не договорил. Но Инна поняла.
 
На девятый день их раздельного отпуска Сергей позвонил поздно вечером. Инна только что вернулась с прогулки по пляжу. Её волосы ещё были влажными после купания, на плечах лежала лёгкая шаль.
— Инна, нам нужно поговорить, — начал он без приветствия. Его голос был жёстким. — Сегодня я узнал от твоей коллеги Оксаны, что никакого срочного проекта у вас нет. Ты взяла отпуск.
Инна замерла. Сердце сильно ударило в груди.
— Да. Я взяла отпуск.
— Где ты? — спросил он, и в его голосе смешались злость и недоумение.
Она глубоко вдохнула морской воздух.
— В Греции. Я приехала со Светой. Мне это было нужно.
В трубке повисла тяжёлая пауза. На заднем плане Галина Петровна о чём-то спросила сына.
— Ты серьёзно? — наконец выдохнул Сергей. — Вернула свой билет, отправила нас с мамой вдвоём, а сама улетела с подругой? И даже не сказала мне?
— Если бы сказала, ты бы не понял. Как не понимал все эти годы.
— Инна, это… это предательство! Мы же семья!
— Семья, — повторила она. Голос оставался спокойным, хотя внутри всё дрожало. — А когда ты решил за нас обоих, что твоя мать поедет в отпуск, который мы так долго ждали, это был поступок ради семьи? Когда ты снова и снова ставил её желания выше наших планов — это было нормально?
Сергей молчал. Инна слышала его тяжёлое дыхание.
 
— Я не думал, что для тебя это настолько важно, — сказал он наконец. — Ты всегда соглашалась…
— Потому что любила тебя. Потому что боялась ссор. Мне казалось, если я буду удобной, всё будет хорошо. А я просто исчезала. Постепенно, по кусочку.
Издалека донёсся голос Галины Петровны:
— Серёженька, с кем ты так долго разговариваешь? Ужин остывает!
— Мама, подожди! — раздражённо ответил он.
Инна закрыла глаза.
— Серёжа, я не хочу ссориться. Я просто устала всегда быть на втором месте. Устала быть «хорошей». Этот отпуск показал мне, как много я себе запрещала. И как долго ты этого не замечал.
— И что теперь? — тихо спросил он. — Ты хочешь развестись?
Вопрос остался висеть между ними. Инна смотрела на тёмное море, где отражались огни отеля. За последние дни она много думала об этом.
— Я хочу, чтобы ты наконец меня услышал. Не после того, как я уйду, а пока я рядом. Хочу, чтобы мы научились ставить нашу семью на первое место. Не твою маму и не её ожидания, а нас двоих.
— А если я не смогу? — голос Сергея дрогнул.
— Тогда нам действительно придётся многое пересмотреть.
 
Галина Петровна позвала сына ещё громче. Сергей тяжело вздохнул.
— Мне пора. Но мы продолжим этот разговор, когда вернёмся. Обещаешь?
— Обещаю. Возвращайся домой, и мы поговорим по-настоящему.
Инна положила трубку и ещё долго стояла на балконе, подставляя лицо ветру. Сердце билось быстро, но в груди появилась непривычная лёгкость. Впервые за много лет она высказала всё, что накопилось внутри. Не в пылу ссоры, а спокойно и честно.
Света подошла сзади и обняла её за плечи.
— Ну как?
— Тяжело, — призналась Инна. — Но этот разговор был нужен. И, кажется, это только начало.
За сотни километров от неё, в шумном турецком отеле, Сергей сидел на краю кровати и смотрел в одну точку. Рядом мать занималась своими делами и рассказывала о планах на завтра. А он вдруг с пугающей ясностью осознал: отпуск, который должен был стать праздником, превратился в зеркало. В нём он увидел человека, привыкшего к тому, что жена всегда уступает. Увиденное совсем не совпадало с его прежним представлением о себе.
До возвращения домой оставалось ещё несколько дней. И Инна, и Сергей понимали, что за это время многое изменится.
Сергей и Галина Петровна вернулись в Москву без прежнего оживления. Инна встретила их в аэропорту одна. Она стояла у выхода из зоны прилёта и держала маленький букет полевых цветов, который утром собрала на даче у Светиной мамы. Сердце билось ровно, без привычной тревоги.
 
Сергей появился в толпе с багажной тележкой. Он выглядел уставшим, под глазами лежали тени, но Инну заметил сразу. Галина Петровна шла немного позади и что-то оживлённо рассказывала сыну. Увидев невестку, она на мгновение замялась, потом улыбнулась — немного натянуто.
— Инночка, здравствуй, дорогая! — сказала она и первой обняла её. — Как же нам тебя не хватало! Турция замечательная, конечно, но без тебя всё было не так.
— Здравствуйте, Галина Петровна, — спокойно ответила Инна, обнимая её в ответ. — Хорошо отдохнули?
Сергей остановил тележку и долго смотрел на жену. В его взгляде были усталость, облегчение, тревога и ещё что-то новое — уважение, которого Инна прежде не замечала.
— Привет, — тихо сказал он и поцеловал её в щёку. — Ты выглядишь отдохнувшей. И очень красивой.
Дома, в квартире, которую Инна за эти две недели проветрила и украсила свежими цветами, они принялись разбирать чемоданы. Галина Петровна сразу отправилась на кухню. Она предложила приготовить ужин «в турецком стиле» и подробно рассказать о поездке. Но Сергей мягко остановил её:
— Мам, давай чуть позже. Нам с Инной нужно поговорить.
Галина Петровна посмотрела сначала на сына, потом на невестку. В её глазах мелькнуло понимание. Она неожиданно спокойно кивнула.
— Конечно, дети. Пойду разберу свои вещи. Позовите, если что-нибудь понадобится.
Когда дверь за ней закрылась, в гостиной стало тихо. Сергей сел на диван, Инна устроилась в кресле напротив. Расстояние между ними теперь предстояло заполнить словами.
— Я много думал там, — начал Сергей, глядя ей в глаза. — Сначала очень злился. Не мог понять, как ты смогла вернуть билет и улететь с подругой. А потом мама начала расписывать каждый наш день буквально по минутам. И до меня дошло: ты терпела это годами. Не только в отпуске.
Инна молча слушала. Впервые Сергей говорил без оправданий и без привычного «но мама…»
 
— Мне казалось, ты лучше справляешься с такими вещами. Уступишь, потому что любишь меня. А на самом деле я просто перекладывал ответственность на других. На тебя — за границы нашей семьи. На маму — за её счастье. Сам же оставался в стороне.
— Я тоже виновата, — тихо ответила Инна. — Годами молчала. Думала, если не начинать конфликт, всё само наладится. Будто любить — значит всегда уступать. Но в Греции, сидя на террасе, я поняла: любовь требует усилий от нас обоих. Мы должны слышать друг друга.
Сергей кивнул и взял её за руку.
— Когда ты сказала по телефону, что устала быть на втором месте, меня это потрясло. Я впервые посмотрел на нашу жизнь твоими глазами. Вспомнил все эти «Возьмём маму», «Поможем ей», «Это ненадолго». Я не понимал, что каждый такой случай отнимал у нас что-то своё.
У Инны на глазах выступили слёзы. Но теперь она плакала не от обиды, а от облегчения.
— Я люблю тебя, Серёжа. И твою маму тоже. Она замечательная женщина. Но наш брак — не продолжение твоей родительской семьи. У нас своя семья и свои правила.
— Понимаю, — сказал он. — Теперь действительно понимаю. В самолёте я серьёзно поговорил с мамой. Сказал, что она очень важна для нас, но жить мы теперь будем иначе. Этот отпуск помог мне понять, как необходимо беречь наше пространство.
— Как она отреагировала?
Сергей слегка улыбнулся.
 
— Сначала обиделась. Сказала, что я выбираю жену вместо матери. Потом я объяснил, что не собираюсь от неё отказываться: просто хочу, чтобы всем нам было хорошо. Тогда она замолчала. Призналась, что после смерти папы боится остаться одна. Её пугает, когда я далеко. Но она обещала постараться.
В коридоре послышались шаги. Галина Петровна остановилась на пороге. Судя по всему, последние слова она услышала.
— Не хотела мешать, — тихо сказала она. — Но раз уж мы об этом заговорили… Инна, прости меня. Я привыкла решать всё за всех. Мне казалось, что я помогаю. А на самом деле, наверное, давила на вас. В Турции, когда тебя не было рядом, я увидела, как Серёжа скучает. И как ему трудно. Я совсем не этого хотела.
Инна поднялась и подошла к свекрови. Она обняла её искренне, без прежней скованности.
— И вы меня простите, Галина Петровна. За то, что уехала и не сказала правду. Мне нужно было это сделать. Только после этого мы наконец смогли поговорить.
Они втроём сели за стол. Вечер прошёл неожиданно тепло. Галина Петровна рассказала о поездке, уже не пытаясь навязать своё мнение, и расспросила Инну о Греции. Сергей то и дело смотрел на жену с нежностью.
На следующий день Галина Петровна уехала к себе, и супруги остались одни. Они вышли на балкон. Летний вечер был тёплым, внизу гудели машины, над крышами появлялись первые звёзды.
— Я тут подумал, — сказал Сергей, обнимая Инну со спины. — В следующем году поедем туда, куда ты захочешь. Только вдвоём. И никаких сюрпризов.
Инна повернулась к нему и улыбнулась.
— С радостью. Но при одном условии.
 
— Каком?
— Будем обо всём говорить сразу. Не станем копить обиды и терпеть молча. Даже когда разговор неудобный.
— Договорились, — ответил он и поцеловал её в макушку. — Люблю тебя, Инна. И, как ни странно это звучит, я рад, что ты тогда вернула билет.
Она тихо рассмеялась.
— А я рада, что ты меня понял. Иногда нужно уехать, чтобы потом по-настоящему вернуться.
Прошёл месяц. Жизнь обрела новый ритм — спокойный, но живой. Галина Петровна стала приезжать реже и всегда предупреждала заранее. Она даже начала спрашивать: «Инночка, вам удобно, если я приеду в эти выходные?» Сергей чаще отказывал родственникам, собиравшимся нагрянуть без приглашения, и говорил, что у них уже есть планы. А Инна наконец чувствовала себя хозяйкой не только в доме, но и в собственной жизни.
Однажды вечером, перед сном, она прижалась к мужу и прошептала:
— Знаешь, тот отпуск был лучшим подарком, который я когда-либо делала себе.
 
— И нам, — добавил Сергей, обнимая её крепче. — Спасибо, что не побоялась.
За окном тихо шумел летний дождь. В квартире было тепло и спокойно. Впервые за много лет Инна заснула с ощущением, что всё теперь на своём месте. Их семья не распалась. Она начала строиться заново — на честности, уважении к личным границам и настоящей любви.
А терраса на греческом острове навсегда осталась для Инны напоминанием о дне, когда она решилась выбрать себя. Именно с этого решения началось их возвращение друг к другу.