Родня сдала билеты, узнав, что в этот раз придётся платить за летний отдых у нас.
Светлана отмывала ванную после отъезда золовки.
Вера с мужем и детьми уехали утром — шумно, с чемоданами, с пакетами, с детскими криками в прихожей. Младший разбил кружку, старший оставил на диване жирное пятно от чего-то непонятного. Вера уходя сказала «спасибо» — быстро, в сторону, уже одной ногой за дверью.
Светлана убирала весь день.
Вечером зашла в ванную — увидела кольца от шампуней на полке, чужие волосы в сливе, разводы на кафеле — и просто села на край ванны. Не заплакала даже. Просто сидела и смотрела в стену.
Андрей нашёл её там через десять минут. Посмотрел. Сел рядом — прямо на пол, облокотился на стену.
Долго молчали.
Потом он сказал:
— В следующем году —будет по-другому.
Светлана посмотрела на мужа.
— Либо пусть платят, — сказал он, — либо не едут.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Светлана помолчала. Подумала про свекровь, про Веру, про сестру Люду — и про то, что три лета подряд у неё не было лета. Были чужие завтраки, чужая стирка, чужие дети на заднем сиденье машины.
— Хорошо, — сказала она.
В Адлере они жили уже четыре года.
Дом купили с расчётом на себя — две спальни, веранда, небольшой двор. Хотели принимать гостей иногда, по желанию. Получилось иначе: с первого же лета потянулась родня — по очереди, без пауз. Свекровь с подругой — две недели. Вера с семьёй — месяц. Сестра Люда с мужем — «на недельку», растянувшуюся на три. Племянник Андрея Костя с очередной девушкой — «просто заскочить», десять дней.
Никто не платил. Никто не предлагал.
Светлана готовила, убирала, возила на пляж, покупала продукты. Улыбалась. Говорила «не за что». Думала: свои же люди.
На третье лето перестала улыбаться — просто делала всё молча. На четвёртое — сидела на краю ванны и смотрела в стену.
После того разговора с Андреем они сели и посчитали — спокойно, на листочке. Продукты за лето, бензин, коммунальные, бытовая химия. Плюс то, что не считается деньгами: выходные, отпуск, силы.
Цифра вышла некрасивая.
Андрей сказал:
— Называем сумму. Скромную — меньше любого гестхауса в округе. Но называем.
— Они обидятся.
— Пускай.
Света кивнула.
Первый разговор состоялся со свекровью. Вообще, планировали, что Андрей сам поговорит с матерью, но вышло так, что трубку сняла Света. Она хотела уклонится от неприятного разговора, но свекровь решила, что как раз время планировать лето.
— Галина Павловна, мы будем рады вас видеть летом. Хочу предупредить заранее: в этом году мы принимаем гостей с оплатой. Вот сумма за человека в сутки.
Назвала. Сумма была смешная по меркам Адлера.
Пауза была длинной.
— Света, — сказала свекровь медленно, — я правильно понимаю — я должна платить, чтобы приехать к сыну?
— Вы приезжаете к нам. Да, теперь с оплатой.
— Это как вообще понять? Семья — с семьи деньги берёт?
— Галина Павловна, три лета я готовила, убирала и возила всех на пляж. Без выходных. Без отпуска. — Голос у Светланы был спокойный. — Я не жалуюсь. Я просто объясняю, почему теперь будет по-другому.
Свекровь помолчала ещё.
— Это твоя идея?
— Наша с Андреем.
— Хорошо, — сказала Галина Павловна холодно. — Я поняла.
Через три дня написала сообщение: «Билеты сдала. В этом году не едем».
Светлана прочитала. Подышала. Написала: «Жаль. Будем рады в следующий раз».
Ответа не было.
Своей сестре Вере Андрей позвонил сам.
Света слышала разговор краем уха — сидела на кухне, чистила картошку, старалась не вслушиваться. По интонациям Андрея понимала: Вера говорит много и громко.
Он вернулся через двадцать минут. Сел.
— Ну как? — спросила Светлана.
— Сказала, что мы жадные. Что дети расстроятся. Что так в семьях не делают. Что это твоё влияние.
— Ожидаемо.
— Ещё сказала — в таком случае, они не приедут.
Светлана кивнула. Молчала.
— Андрюш, ты не жалеешь?
Он посмотрел на жену.
— Нет. — Сказал без паузы. — Совсем не жалею.
Вера написала ему сообщение — длинное, Андрей показал. Там было про «семья не чужие люди», про «так не делается», про «Света всегда была с прибабахом». Андрей ответил коротко: «Вера, условия одинаковые для всех». Больше Вера не писала.
Сестра Люда позвонила Светлане сама — не скандалить, скорее растерянно, как человек, которого застали врасплох.
— Свет, ну объясни. Мы же свои. Мы что, чужие тебе?
— Люда, вы в прошлом году жили три недели.
— Ну и что?
— Продукты, бензин, стирка, коммунальные. Вышло как хороший отпуск. Только не мой.
Люда помолчала.
— Сколько?
Светлана назвала. Люда сказала «подумаю» — и пропала на неделю. Потом написала коротко: «Свет, мы в этом году не сможем. Другие планы». Светлана поняла: просто нашла красивый повод.
Племянник Андрея Костя написал сам — быстро, без обид:
— Тёть Свет, мы с Настей тогда в Турцию. Без обид.
— Хорошо отдохнуть, — ответила Светлана.
Положила телефон на стол. Подумала: вот и всё. Лето освободилось.
Подруга Нина позвонила в феврале, Светлана рассказала про ситуацию.
Нина выслушала. Потом сказала:
— Свет, ну ты понимаешь, что сама виновата? Три года принимала — создала традицию. Они просто привыкли.
— Понимаю, что сама виновата. Но это не значит, что надо продолжать вечно.
— Обиделись все?
— Все, да. Нин, а ты бы не обиделась?
Нина подумала честно.
— Наверное, тоже обиделась бы. Но потом поняла бы.
— Вот. Поэтому я не переживаю. Кто любит — поймёт. Кто не поймёт — значит, любил не нас, а море за наш счёт.
— А Андрей как? Из-за семьи на тебя не злится?
— Нина, — сказала Светлана, — вообще-то, это была его идея.
Нина помолчала.
— Повезло тебе.
— Я знаю.
В мае написала двоюродная сестра Андрея — Оля из Перми. С ней почти не общались, виделись раз в несколько лет на больших праздниках.
«Андрей, нам сказали, что вы принимаете гостей с оплатой. Мы с Игорем хотели бы на десять дней. Сумма нормальная, мы согласны — если есть место».
Андрей показал Светлане. Та прочитала два раза.
— Дальняя родня — согласилась. Близкая — обиделась, — сказала она.
— Позвать?
— Да, вполне.
Оля с Игорем приехали в июле. Светлана немного напряглась — всё-таки незнакомые почти люди. Но уже через день поняла: это другое.
Оля с утра сама застилала постель и мыла за собой посуду. Игорь предложил помочь с забором — давно перекосило одну секцию, Андрей всё откладывал.
За два часа починили вместе. На пляж ездили сами — взяли велосипеды напрокат, возвращались довольные, без претензий. За стол садились, когда зовут, не раньше. Уходили гулять без сопровождения.
На десятый день уезжали — Оля оставила на кухонном столе букет из цветочного и записку: «Света, Андрей, спасибо. Было прекрасно. Можно на следующий год?»
Светлана прочитала записку. Постояла. Поставила букет в вазу.
Подумала: вот как бывает. Чужие — оказались своими.
В сентябре позвонила золовка Вера.
Голос уже не скандальный — любопытный, осторожный. Как у человека, который обиделся, но за лето немного остыл.
— Ну как у вас лето прошло?
— Хорошо, — сказала Светлана. — Тихо.
— Гости были?
— Были. Оля с Игорем из Перми. Отличные люди.
Пауза.
— Вера, ты что-то хотела?
— Нет, просто. — Пауза. — На следующий год — вы принимаете?
— Принимаем. Условия те же.
Вера помолчала ещё немного.
— Ладно. Может, приедем. Я подумаю.
— Хорошо. Заранее предупреди.
Положила трубку. Андрей смотрел вопросительно.
— Вера думает, — сказала Светлана.
— Думает — уже хорошо.
Светлана кивнула. Вышла на веранду.
Адлер в сентябре — прелесть. Туристы разъехались, на пляже немного людей. Она сходила туда утром — просто так, без цели, без гостей. Просто дошла до воды, постояла, вернулась.
Нина спросила осенью:
— Свои простили?
— Не все. Свекровь сделала вид, что ничего не было — позвонила в сентябре, спросила про здоровье, про дом. Про лето — ни слова. Ну и ладно.
— А Люда?
— Люда написала в августе. Сказала — ты была права. Сказала, что они бы тоже не стали три года кормить пол-семьи бесплатно. Помирились.
— А Вера?
— Вера думает про следующее лето, — сказала Светлана. — Пусть думает. Не тороплю.
За верандой шелестел сад. Андрей возился с забором — что-то подкручивал, напевал себе под нос.
Светлана смотрела на него и думала: хорошо, что сел тогда рядом на полу в ванной. Хорошо, что сказал «будет по-другому». Хорошо, что не стал объяснять ей, что родня важнее усталости.