— Я вам больше ничего не обещала. Прислуга уволилась
— Полина, ну ты где запропастилась?
В трубке звучал сладкий, но с явной ноткой раздражения голос.
— Мы с тётей Риммой уже все ноги оттоптали у подъезда.
— Пробка на повороте, Клавдия Петровна.
Полина сидела в своей машине ровно в ста метрах от нужного двора.
— Буквально соседнюю улицу проезжаю. Придётся подождать.
Она прекрасно видела бывшую свекровь через лобовое стекло. Клавдия Петровна куталась в бордовый плащ и недовольно переминалась у лавочки. Рядом стояла её сестра Римма. Вокруг них громоздились пакеты из супермаркета, старые пакеты-майки и картонные коробки с торчащей рассадой помидоров.
Полина откинулась на спинку сиденья. Кофе в картонном стаканчике обжигал пальцы. Торопиться она никуда не собиралась.
Её брак с Фёдором закончился ровно год назад. Продержались они всего два года. Полина выходила замуж с открытым сердцем. Планировали брать общую ипотеку, копить на первый взнос, делать ремонт.
А вышло совсем иначе.
Она до сих пор помнила тот вечер вторника, когда всё окончательно сломалось. Полина тогда стояла у плиты в их съёмной двушке. Фёдор вернулся с работы мрачнее тучи. Бросил ключи на тумбу в прихожей и прошёл на кухню, даже не помыв руки.
— Ты опять суп пересолила.
Фёдор брезгливо отодвинул тарелку на край обеденного стола.
— Нормальный суп, Федь.
Полина молча протерла стол губкой.
— Нормальный для кого? Для свиней?
Он постоянно придирался в последние месяцы. Пыль на полках не вытерта, рубашки поглажены не так, работает она за копейки в своей логистике. Полина старалась. Брала подработки, чтобы быстрее накопить на первоначальный взнос. Драила квартиру по выходным. Всё мимо.
— Ты вообще для чего в доме нужна?
Фёдор ткнул ложкой в тарелку.
— Я работаю наравне с тобой.
— Работает она.
Он фыркнул.
— Твои копейки даже на коммуналку не хватает. Сидишь на моей шее.
— Мои копейки идут на продукты для нас обоих.
Полина обтёрла ладони о фартук.
— А твоя зарплата уходит на твои же кредиты за машину. Которую ты взял без моего ведома.
— Не лезь в мои деньги!
Фёдор грохнул кулаком по столу.
— Я мужик, я решаю, на чём мне ездить. А ты должна за домом следить. Не справляешься — так и скажи.
В тот вечер Полина не выдержала. Просто собрала вещи в спортивную сумку и уехала к подруге. Фёдор даже не пытался её остановить. Только крикнул вслед, что она сама приползёт.
Не приползла. Развод прошёл быстро. Делить было нечего, кроме старого телевизора, который Полина оставила ему.
Самое удивительное произошло в день суда. Когда они вышли из здания, к Полине подошла Клавдия Петровна.
— Девочка моя, как же так вышло-то.
Бывшая свекровь промокала глаза бумажным платочком.
— Не сложилось, Клавдия Петровна.
Полина чувствовала себя неловко.
— Федька у меня с характером, упёртый. Весь в отца покойного. Ты уж не держи зла. Но мы-то с тобой не чужие люди. Будем общаться?
Полина тогда растрогалась. Ей казалось, что бывшая свекровь искренне переживает за неё.
— Будем. Звоните, если что нужно.
И Клавдия Петровна начала звонить. Сначала это были безобидные мелочи.
— Полинка, ты не могла бы мне рецепт из поликлиники забрать?
Голос в трубке всегда был жалобным, с лёгкой хрипотцой больного человека.
— Давление скачет, с кровати не встать. А Федюня работает до ночи.
Полина ехала после работы. Сидела в очереди среди кашляющих людей, забирала бумажку. Потом отвозила таблетки на другой конец города.
Затем просьбы стали крупнее. Жалобный тон сменился на уверенно-требовательный. Клавдия Петровна быстро поняла, что безотказной бывшей невесткой можно крутить как угодно.
Особенно Полине запомнилась поездка в прошлые выходные.
— Девочка моя, отвези нас с Риммой на оптовую базу за городом.
Клавдия Петровна позвонила в субботу в семь утра.
— Там мясо недорогое привезли. И сахар мешками отдают.
— Клавдия Петровна, у меня единственный выходной.
Полина пыталась отбиться, протирая заспанные глаза.
— А Фёдор не может? Он же на машине.
— Федюня работает много.
Свекровь тут же горестно вздохнула.
— Устаёт мальчик. А мне тяжести таскать нельзя, ты же знаешь мою спину. Хорошо хоть ты у меня есть. Безотказная моя. Мы с Риммой уже одеваемся.
Полина сдалась. Приехала. Три часа они бродили по грязным ангарам оптовой базы. Римма, родная сестра свекрови, торговалась из-за каждых десяти рублей с продавцами.
— А чего это у вас куры такие синие?
Римма тыкала пальцем в замороженный брикет.
— Нормальные куры, женщина. Брать будете?
— Будем, но со скидкой. У вас тут наледи полкило.
Полина стояла рядом и сгорала от стыда. Потом тащила этот каменный брикет с курами до багажника. Потом мешок сахара. Потом банки с дешёвой томатной пастой.
— Полинка, ты сахар-то поаккуратнее клади, не порви мешок.
Клавдия Петровна стояла у открытого багажника и командовала. Сама она несла только свою лаковую сумочку.
— У меня уже руки отваливаются.
Полина тяжело опустила мешок.
— Ничего, ты молодая, крепкая.
Свекровь поправила воротник куртки.
— Нам старикам помогать надо. Кто же ещё, если не ты?
Полина молча захлопнула багажник. Она потеряла весь выходной, потратила бензин, устала как собака. Но чувство вины и вбитая с детства установка «надо помогать» заставляли её терпеть.
Пока не наступила прошлая среда.
В тот вечер Клавдия Петровна попросила привезти ей новую зарядку для тонометра. Старая перетёрлась, а в аптеку идти ноги не несут. Полина купила прибор, отстояв вечернюю пробку, и поехала в знакомый спальный район.
На площадке третьего этажа пахло жареной рыбой и старой пылью. Дверь в квартиру оказалась не закрыта до конца. Просто прикрыта. Клавдия Петровна днём говорила, что ждёт соседку, которая должна была занести мелкий долг — видимо, поэтому и не заперлась.
Полина толкнула дверь. Шагнула в прихожую.
Она уже открыла рот, чтобы позвать бывшую свекровь, но слова застряли в горле. С кухни доносились голоса. Клавдия Петровна пила чай с Риммой.
— И что, она так к тебе и мотается каждую неделю?
Это был скрипучий голос Риммы. Полина замерла у вешалки.
— А то как же. По первому зову летит.
Голос свекрови звучал бодро и звонко. Никакой жалобности, никакого больного давления.
— Сама же видела, в прошлые выходные нам на базе всё в машину перетаскала. Я даже руки не замарала.
— Ну бросил её Федька, так она к тебе бегает.
Римма звякнула ложечкой о чашку.
— Гордости совсем нет у девки. Я бы на её месте забыла дорогу в этот дом.
— Да какая там гордость, Римма?
Клавдия Петровна усмехнулась так громко, что Полине показалось, будто смеются прямо над её ухом.
— Дурочка обыкновенная. Никуда не денется. Всю жизнь из себя святую строит, всё хочет хорошей казаться. Федька мой всё правильно сделал. Выгнал эту клушу. Кому такая нужна? Ни рожи, ни кожи, ни денег.
— А тебе зачем она сдалась тогда?
Римма сёрбнула горячий напиток.
— Гони её в шею.
— А мне удобно.
Свекровь самодовольно хмыкнула.
— Безотказная прислуга на колёсах. Бесплатное такси. Пусть лучше она меня обслуживает, чем родного сына дёргать по пустякам. У Федюни дела, он себе нормальную девушку нашёл. Умненькую, из хорошей семьи. А у этой ума нет своей жизнью жить. Вот пусть на дачу нас в субботу и везёт рассаду сажать. Там копать много, мне нельзя.
Полина смотрела на своё бледное отражение в тёмном стекле трельяжа.
Слёз не было. Обиды, как ни странно, тоже. Было только чёткое, кристальное понимание собственной беспросветной глупости. Она полгода тратила свои выходные, деньги на бензин и нервы на женщину, которая считала её бесплатной прислугой. Которая радовалась, что сын выгнал «эту клушу».
Полина тихо положила коробку с зарядкой на край обувной полки. Ждать, пока придёт соседка и выдаст её присутствие, она не стала.
Развернулась. Бесшумно вышла на лестничную клетку. Дверь беззвучно притворилась за её спиной.
Никто на кухне ничего не услышал.
И вот теперь была суббота.
Полина сидела в машине и смотрела на этих двух женщин.
Мобильный на панели завибрировал. Очередной звонок от Клавдии Петровны.
Полина неспеша нажала кнопку ответа.
— Полина! Мы тут уже околели! Ты издеваешься?
Голос свекрови потерял всю патоку. Звучал резко и требовательно.
— Ой, Клавдия Петровна, тут трактор дорогу перегородил.
Полина говорила ровно, мстительно радуясь своей мелкой лжи.
— Какой трактор в субботу утром?!
— Обычный, жёлтый. Асфальт снимают. Придётся объезжать через проспект. Ещё минут двадцать займёт.
— Да мы тут с рассадой стоим! Римма уже кашляет от ветра!
— Потерпите немного.
Полина сбросила вызов.
Она с интересом наблюдала, как две женщины у подъезда начинают суетиться. Римма переставляла коробки с землёй ближе к стене дома, прячась от ветра. Клавдия Петровна злобно размахивала руками, и по её багровому лицу было видно, что она клянёт непунктуальную бывшую невестку на чём свет стоит.
Прошло пятнадцать минут. Полина включила радио. Играла какая-то старая попсовая песня.
Телефон снова ожил.
— Полина, это не смешно! Где ты едешь?
Свекровь уже откровенно рычала.
— Уже на вашем перекрёстке. Тут авария. Две машины притёрлись, полицию ждут.
— Ты можешь дворами проехать?
— Пытаюсь. Ждите.
Ещё десять минут. Полина допила свой кофе. Смяла картонный стаканчик. Пора заканчивать. Смотреть на чужую злость ей уже откровенно надоело.
Мобильный зазвонил в третий раз.
— Полина, мы сейчас тут корни пустим вместе с этими помидорами! Ты обязана нас забрать немедленно!
Свекровь перешла на визг.
— А вы пешком идите, Клавдия Петровна.
— Что ты несёшь?! Какая пешком? У нас тут ящики! Нам копать сегодня!
— До автобусной остановки недалеко. Метров триста пройдёте.
На том конце повисла секундная пауза. Клавдия Петровна явно не ожидала такого тона.
— Ты как с матерью разговариваешь? Нам на дачу надо! Ты обещала!
— Я вам больше ничего не обещала.
Полина поправила зеркало заднего вида, ловя в нём свой спокойный взгляд.
— Кстати, зарядку для тонометра я в среду завезла. Положила в прихожей на полку.
На том конце замолчали. Слышалось только прерывистое дыхание.
— И заодно послушала ваш увлекательный разговор с Риммой. Про безотказную прислугу на колёсах, клушу и нормальную девушку Фёдора.
— Полинка…
Тон свекрови мгновенно съехал вниз. Стал тонким, заискивающим, как раньше.
— Полинка, ты не так поняла. Римма просто ляпнула не подумав, а я её осадить пыталась, защищала тебя…
— Всё я прекрасно поняла.
Полина положила руку на руль.
— Прислуга уволилась. Пусть вас теперь Фёдор обслуживает на пару со своей умненькой девушкой из хорошей семьи. У него как раз сегодня выходной, я его рабочий график наизусть помню.
— Да как ты смеешь!
Свекровь сорвалась. Заискивание испарилось в ту же секунду.
— Дрянь неблагодарная! Мы к ней со всей душой, приняли как родную!
— Приятной поездки на автобусе. Смотрите, рассаду не помните. И плащ свой бордовый не испачкайте.
Полина нажала отбой.
Зашла в настройки телефона. Отправила номер Клавдии Петровны в чёрный список. Следом туда же улетел номер Фёдора. Просто на всякий случай.
Она завела двигатель. Вырулила с обочины на проспект. Клавдия Петровна и Римма всё так же стояли у подъезда в окружении сумок с рассадой. Римма суетливо выудила из сумки телефон, и теперь обе злобно тыкали пальцами в экраны.
К сентябрю Полина сменила съёмную квартиру на вариант поближе к своей работе. Больше её по выходным никто не дёргал, а оптовые базы с дешёвым сахаром и чужие дачные грядки остались в прошлой жизни.