— Послушай, Галя, я тут всё обдумал. Так дальше неправильно. Мы уже пять лет вместе, а квартира до сих пор оформлена только на тебя. Поэтому завтра идём к нотариусу, и ты переписываешь на меня долю. Я всё-таки мужчина, хозяин в этом доме. Мне перед друзьями стыдно, что я здесь будто квартирант какой-то. Ты вообще понимаешь, насколько это нелепо?
Игорь невозмутимо отпил кофе, который я только что ему сварила, и уставился в окно с таким видом, словно уже мысленно выбирал место для нового бильярдного стола.
В этот момент я резала сыр.
Тонкий ломтик дешёвой гауды, купленной по акции за сто пятьдесят рублей, соскользнул с ножа и упал прямо на липкий кухонный пол. Игорь опять что-то разлил и, конечно же, даже не подумал вытереть.
Свинья.
Я не закричала. Нож из рук не выпустила. Просто сжала его рукоятку так сильно, что пальцы побелели.
В кухне стоял тяжёлый запах пережаренного бекона. Игорь любил требовать завтрак «как у приличных людей», хотя сам не вложил в этот завтрак ни копейки.
А ещё капал кран.
 
Кап.
Кап.
Кап.
Игорь обещал починить его ещё месяц назад.
Хозяин дома, как же.
Поселился — теперь попробуй избавься.
— Что значит «переписываешь долю», Игорь? — я медленно повернулась к нему и вытерла руки о фартук.
Фартук был старенький, местами выцветший, но чистый. В отличие от совести моего любимого супруга.
— Ты, кажется, вчера пива перебрал. Объясни мне, пожалуйста, какое отношение ты вообще имеешь к этой квартире?
 
Игорь поморщился, словно у него внезапно разболелся зуб.
— Только не начинай свою любимую песню. Мы семья. У нас всё общее. Кто плинтусы здесь прибивал? Я. Кто шкаф в прихожей собирал? Тоже я. Значит, определённые права у меня есть. А ты при каждом удобном случае начинаешь: «моя квартира», «моя ипотека». Ты меня своей жадностью душишь, Галя. Просто душишь. Поэтому завтра в два часа едем к нотариусу. Я уже договорился.
Я осторожно опустилась на табурет.
Стоять вдруг стало трудно, будто ноги налились свинцом.
Потрясающе.
Он прибивал плинтусы.
Те самые, которые через неделю отвалились и которые потом я сама приклеивала быстросохнущим клеем.
Хотите узнать, как выглядело наше знаменитое «всё общее»?
Пять лет назад, когда мы только начали жить вместе, я была счастлива до безумия.
И, как теперь понимаю, безумно глупа.
Эту квартиру я буквально выгрызла у жизни.
 
Пять лет без нормальных отпусков. Две смены в аптеке. Ночные дежурства. Подработки через интернет. Я уже забыла, когда в последний раз покупала себе хорошую обувь.
Одни и те же сапоги носила четыре года, пока подошва окончательно не стала держаться только на клее.
Каждый свободный рубль уходил банку.
Каждая премия — на досрочное погашение ипотеки.
А Игорь?
Игорь всё это время «искал себя».
Сегодня он работал риелтором.
Через месяц объявлял себя менеджером по продажам.
Потом внезапно начинал переживать «творческий кризис» и снова месяцами сидел дома.
За пять лет брака он в общей сложности, наверное, отработал года полтора.
Зато самомнения у него хватило бы на целое министерство.
И теперь этот человек называл меня жадной.
Меня.
Женщину, которая оплачивала электричество, воду, продукты, его сигареты и даже ту колбасу, которую он сейчас так уверенно жевал.
— Слушай меня внимательно, хозяин, — произнесла я очень спокойно.
У меня это плохой признак.
 
Если я перестаю кричать и начинаю говорить тихо, значит, внутри уже всё перегорело.
— Эта квартира куплена до нашего брака. Первоначальный взнос я внесла из наследства бабушки. Ипотеку закрывала своими зарплатами и премиями. Временную регистрацию я сделала тебе исключительно потому, что пожалела тебя. Никакой доли ты не получишь. Никакого нотариуса не будет. Разговор закончен.
Лицо Игоря мгновенно изменилось.
Ухмылка исчезла.
Глаза сузились.
Он резко поставил чашку на стол, да так сильно, что остатки кофе выплеснулись на чистую скатерть.
Чтоб ты подавился.
— Значит, я здесь никто? — процедил он. — Нахлебник, да?
Он поднялся и навис надо мной.
От него пахло несвежим сном и дешёвым табаком.
— Галя, ты совсем уже берега потеряла. Я мужчина. Я глава семьи. По закону всё, что приобретается в браке, считается общим имуществом. Я с юристом разговаривал. Он сказал, если я докажу, что вкладывался в ремонт, то могу претендовать на половину. Поэтому либо ты по-хорошему оформляешь на меня долю, либо я подаю в суд. И тогда ещё сама отсюда вылетишь. Думала, самого умного нашла?
Я смотрела на него и будто впервые видела.
С юристом он разговаривал?
Значит, это не спонтанная ссора.
Он заранее всё продумывал.
Пока вчера я работала до полуночи, мой муж сидел дома и планировал, каким образом отобрать у меня жильё.
Прекрасно.
По спине прошёл липкий холодок.
А потом внутри словно что-то щёлкнуло.
Наверное, вы знаете это чувство.
Когда очень долго терпишь, оправдываешь, надеешься, убеждаешь себя, что человек изменится.
А потом одна секунда —
щёлк.
И всё.
 
Тишина.
— Вкладывался? — я усмехнулась. — А чеки есть? На три гвоздя и банку краски, которую вообще-то покупала моя мама?
— У меня всё есть! — заорал Игорь.
На его лице выступили красные пятна.
— И свидетели есть! Ребята подтвердят, сколько я здесь работал. Поэтому не доводи меня, Галя. Либо завтра идём к нотариусу, либо я здесь такие порядки устрою, что мало не покажется. Это мой дом, и правила здесь устанавливаю я!
Он развернулся и ушёл в комнату.
Минуту спустя оттуда раздался звук дрели.
Вж-ж-ж-ж.
Вж-ж-ж-ж.
Я не поверила своим ушам.
Этот идиот решил срочно начать «ремонт», чтобы потом изображать из себя человека, который якобы серьёзно вкладывался в квартиру.
Я вошла в гостиную.
Игорь с каким-то безумным выражением лица сверлил стену в коридоре прямо над моим любимым зеркалом.
Белая пыль летела на ковёр, который я только неделю назад забрала из химчистки.
— Ты что творишь, придурок?!
Я попыталась забрать у него дрель.
— Штробу делаю! — огрызнулся он. — Здесь розеток мало!
Игорь оттолкнул меня плечом.
— Не мешай, женщина. Мужчина работает.
Я замерла.
Серая пыль медленно оседала на мебели.
Во рту появился неприятный вкус известки.
И именно тогда я поняла окончательно:
всё.
 
История под названием «Галя и Игорь» закончилась.
Я ошиблась в человеке.
Бывает.
Ошибки случаются со всеми.
Главное — исправить ошибку раньше, чем она успеет уничтожить тебе всю жизнь.
Я больше не спорила.
Не плакала.
Не пыталась его переубедить.
Просто вернулась на кухню, достала телефон и набрала номер.
— Алло, Степан Иваныч? Добрый день. Это Галина, сорок пятая квартира. Да, та самая, которая с ипотекой. У меня тут проблема. В квартире посторонний человек портит имущество и ведёт себя агрессивно. Да, угрожает. Постоянной регистрации здесь у него нет. Временная закончилась ещё месяц назад, а я забыла её продлить. Можете посмотреть по базе? Хорошо. Жду.
Игорь услышал мой разговор и выключил дрель.
Через несколько секунд он появился в коридоре и грязной рукой вытер лоб.
— Кому ты звонишь? Ты совсем с ума сошла? Какая полиция? Я твой муж!
Я посмотрела на него совершенно спокойно.
— Ты был моим мужем ровно до того момента, пока не решил отнять мою квартиру. А сейчас ты человек без действующей регистрации, который находится в чужом жилье против воли собственника.
— Ты… Ты не посмеешь!
Он сделал шаг ко мне, всё ещё держа в руке дрель.
Со стороны она уже больше походила на оружие, чем на инструмент.
Я не отступила.
Только посмотрела ему прямо в глаза.
— Попробуй. Участковый будет здесь через несколько минут. Он постоянно заходит ко мне в аптеку, так что мы знакомы. Хочешь проверить, чем закончится твоя истерика с дрелью? Давай.
Игорь словно сдулся.
Не сразу.
Постепенно.
Как проколотая автомобильная камера.
Он бросил дрель на пол.
Металлический удар о ламинат неприятно отозвался в ушах.
— Стерва, — прошипел он. — Змея. Ты мне жизнь испортила. Пацаны правильно говорили: никогда нельзя связываться с карьеристками. У вас вместо сердца калькулятор.
— Нет, Игорь. Вместо сердца у меня нормальное человеческое сердце. А вот квартира — это квадратные метры, заработанные моим трудом. Именно их ты сейчас пытался у меня украсть.
Через несколько минут раздался звонок.
Короткий.
Уверенный.
Затем послышались тяжёлые шаги.
В квартиру вошёл Степан Иваныч — крупный мужчина в форме, пахнущий табаком и рабочим днём.
Он оглядел развороченный коридор, дырку в стене и побледневшего Игоря.
— Ну и что у нас здесь? Семейные разборки?
Я протянула ему папку.
 
— Степан Иваныч, вот документы о собственности. Вот данные регистрации. Этот человек здесь больше не зарегистрирован. Прошу помочь удалить его из квартиры. Он ведёт себя агрессивно, угрожает мне и повреждает имущество.
Игорь тут же начал что-то говорить про семью, совместное хозяйство и то, что он вообще-то «глава дома».
Участковый поморщился.
— Так, хозяин. Документы на квартиру у вас есть?
Игорь молчал.
— Нет? Регистрация действующая есть?
Снова молчание.
— Тоже нет. Тогда собираете вещи. Быстро. И выходите. Галина, вы разрешаете ему забрать личные вещи?
— Конечно. Только пусть не затягивает.
Удивительно, насколько быстро человек способен собраться, если рядом стоит мужчина в форме.
Игорь метался по квартире, бросая вещи в старую спортивную сумку.
Трусы.
Носки.
Зарядки.
Футболки.
Всё летело туда одним комком.
Он даже не пытался складывать вещи аккуратно, как когда-то делала за него я.
Просто запихивал их внутрь, тяжело дыша от злости.
— Ты ещё пожалеешь! — заорал он, натягивая куртку. — Сама ко мне прибежишь! Кто тебе кран починит? Кто полки повесит? Сгниёшь здесь одна среди своих стен!
Я устало посмотрела на него.
— Сантехник починит кран за пятьсот рублей. А полки я умею вешать сама. Выход там.
Степан Иваныч проводил его за локоть.
 
На лестничной площадке Игорь ещё долго что-то кричал, хлопал дверями и обещал мне страшную расплату.
Наверняка соседи уже собрались у глазков.
Пускай смотрят.
Бесплатное обслуживание Игоря официально завершено.
Когда дверь за ним закрылась, я не разрыдалась.
Не сползла по стенке.
Просто повернула замок.
Первый оборот.
Второй.
Третий.
Щёлк.
Щёлк.
Щёлк.
И наступила тишина.
Настоящая.
Господи, как же тихо стало в квартире.
Даже кран будто перестал капать.
Хотя нет.
Кран не починился.
Я просто перекрыла воду в ванной.
Я вернулась на кухню и села на свой привычный табурет.
На столе всё ещё стояла чашка Игоря с остатками холодного кофе.
Я взяла её.
Подержала несколько секунд.
А потом с каким-то неожиданным удовольствием опустила в мусорное ведро.
Чашка разбилась.
Звон осколков оказался самым приятным звуком за весь день.
Я открыла шкаф и достала маленькую бутылку коньяка, которую держала там якобы «для компрессов».
Налила немного.
Выпила.
Горло обожгло.
Хорошо.
И только теперь я поняла, насколько сильно устала.
Устала тащить на себе взрослого мужчину, который почему-то считал себя хозяином.
Устала экономить на себе, пока он «искал своё предназначение».
Устала оплачивать чужое безделье.
Устала слушать, каким важным мужчиной он является, хотя даже текущий кран месяц починить не мог.
Страшно ли мне?
 
Немного.
С ипотекой теперь будет тяжелее.
Да, Игорь иногда всё-таки приносил какие-то деньги и мог купить продукты.
Наверное, снова придётся брать дополнительные смены.
Но знаете что?
Никто больше не станет сверлить мои стены назло мне.
Никто не будет произносить слово «женщина» так, будто это оскорбление.
Никто не станет претендовать на имущество, за которое я расплачивалась собственными бессонными ночами.
Завтра я вызову мастера и поменяю замок.
Это первое.
Потом заделаю дыру, которую Игорь просверлил в коридоре.
Куплю шпаклёвку.
Шпатель.
Посмотрю пару инструкций.
Справлюсь.
Я вообще, оказывается, очень многое могу сама.
Интересно, что скажут наши общие знакомые?
Да какая разница.
Расскажу всё как есть.
Скажу, что одиночество намного лучше жизни рядом с человеком, который годами ест из твоих рук, а потом ждёт удобного момента, чтобы эти руки укусить.
Завтра суббота.
Впервые за месяц у меня будет настоящий выходной.
Я посплю подольше.
Сварю себе хороший кофе.
Не растворимый, который любит Игорь, а нормальный.
Сяду возле окна.
Буду медленно пить его и смотреть на чистое утреннее небо.
И никто не скажет мне, что я жадная.
Потому что квартира — это не просто бетонные стены, мебель и обои.
Для меня она стала символом свободы.
Моей собственной свободы.
Той, за которую я расплачивалась годами работы, усталостью, отказом от отпусков и бессонными ночами.
И больше я не собираюсь делить эту свободу с нахлебниками.
Я глубоко выдохнула.
Спокойно.
Впервые за очень долгое время.
А вы бы позволили мужу требовать долю в квартире, которую вы купили ещё до брака?