– Сами крутите 150 голубцов! Я выключила плиту и ушла, оставив родню в шоке
— Сто пятьдесят штук минимум! И капусту бери тонкую, чтобы таяла, — голос Таисии звенел из динамика телефона так, что Евгении пришлось отодвинуть аппарат от уха.
На плите уже начинала закипать огромная кастрюля с водой.
— Тая, какие сто пятьдесят? — Евгения постаралась говорить без нажима, хотя плечи после шести рабочих смен подряд ныли невыносимо.
Она перехватила кухонную прихватку и уставилась на телефон, лежащий на столешнице.
— Мы договаривались на пару противней мяса по-французски, — добавила она, стараясь вернуть разговор в адекватное русло.
— Мясо — это банально! — отрезала золовка, даже не сбившись с ритма.
— Банально? Тая, это быстро и вкусно. Я запеку, Илья привезет.
— У меня юбилей, пятьдесят лет. Люди придут солидные. Я уже всем раструбила, что у нас будут фирменные домашние голубчики. Ты же хозяйка, Женечка. Тебе по-родственному помочь — раз плюнуть.
Евгения покосилась на прихожую. Там, у обувной полки, громоздились три огромных пузатых пакета. Вчера вечером муж притащил их с рынка, кряхтя и жалуясь на сорванную спину. Внутри покоились кочаны капусты размером с баскетбольный мяч, отборная свинина и говядина.
Она еще вчера удивилась объемам, но Илья отмахнулся — мол, пусть будет, в морозилку кинем.
— Тая, сегодня суббота. У меня единственный выходной, — слова застряли где-то в горле от возмущения. — Я физически не успею накрутить столько голубцов к завтрашнему утру.
— Ой, не начинай! — фыркнула в трубку Таисия.
Евгения услышала на заднем фоне звук работающего фена. Золовка явно приводила себя в порядок перед походом в салон красоты.
— Можно подумать, ты вагоны разгружаешь, — ехидно протянула родственница. — Включишь сериальчик на фоне и накрутишь. До завтрашнего вечера время вагон. И вообще, Илюша сказал, что ты только рада будешь на кухне поколдовать. Всё, жду!
В трубке раздались короткие гудки.
Евгения медленно опустила прихватку на стол. Кастрюля забурлила, крышка начала мелко подпрыгивать, громыхая на всю кухню.
Две недели назад Таисия с помпой заявила, что снимает модный лофт для празднования своего пятидесятилетия. На аренду кирпичного подвала с гирляндами ушла приличная сумма, а на ресторанное обслуживание золовка решила не тратиться. Логика была железной: зачем платить чужим людям, если есть родственники? Тем более, Таисия присмотрела себе дорогущее дизайнерское платье, на которое пустила остаток отложенных денег.
На кухню вразвалочку вполз Илья.
На нем были привычные серые домашние штаны, волосы на макушке торчали в разные стороны. Он потянулся к графину с водой, игнорируя громыхающую кастрюлю.
— Что шумишь с утра пораньше? — миролюбиво поинтересовался муж, наливая воду в стакан.
Евгения выключила газ. Наступила звенящая тишина.
— Твоя сестра только что заказала мне сто пятьдесят голубцов к завтрашнему дню, — Евгения упёрлась взглядом в спину мужа.
Илья нервно глотнул воды и обернулся.
— Ну а что такого? Сделаешь, — он попытался изобразить беззаботную улыбку, но глаза забегали. — Тебе же не трудно.
— Не трудно? — Евгения шагнула к обеденному столу.
Она сцепила пальцы в замок, чтобы не сорваться на крик.
— Илья, это минимум шесть часов у плиты без перерыва. Сварить рис, накрутить фарш, ошпарить эти гигантские кочаны, завернуть каждую штуку, потушить в трех разных тарах, потому что у нас нет промышленных котлов.
— Женечка, ну успокойся, глупыш, — муж попытался взять ее за руку, но она отступила к подоконнику.
— Я вчера еле ноги приволокла с работы, — отчеканила Евгения. — У меня сегодня планы.
— Какие еще планы? — набычился Илья. — Это же сестра. Родная… то есть, не чужие люди. Мы должны помогать.
— Мы? — ехидно поинтересовалась жена.
Она указала пальцем в сторону коридора, где стояли пакеты.
— Или я? Я что-то не вижу, чтобы ты мясорубку собирал.
Илья поморщился, как от зубной боли. Он поставил стакан на стол, явно готовясь к долгой обороне.
— Я мясо привез? Привез. Мое дело мужское — добыть. Я вчера весь вечер по рынку мотался, выбирал, торговался. А готовка всегда на тебе была. У тебя руки золотые.
— Не заговаривай мне зубы. Ты знал, что она хочет голубцы, еще вчера?
Муж отвел взгляд к окну.
— Ну… она заикнулась пару дней назад.
— И ты молчал.
— Я не молчал! — возмутился Илья. — Я просто забыл сказать. Завертелся на работе. Тем более, я Тайке пообещал, что мы всё в лучшем виде организуем. Она там перед подругами распиналась, какая у нас семья дружная.
Вот, значит, где собака зарыта.
Евгения смотрела на мужа и поражалась его простоте. Он пообещал. Решил шикануть перед сестрой и ее солидными гостями за счет жены. Встал в позу щедрого брата, а черновую работу скинул на нее.
Месяц назад коллеги подарили Евгении на день рождения плотный картонный сертификат в спа-салон. Массаж, обертывание, бассейн с термальной водой. Запись была на сегодня, на час дня. Она ждала этого дня как манны небесной.
Она планировала за пару часов быстро запечь мясо, как договаривались изначально, загрузить его в контейнеры и спокойно уехать на свои законные процедуры.
А теперь ей предлагали превратить единственный выходной в промышленный цех по производству капустных свитков.
Телефон на столе снова ожил. Экран загорелся, высветив имя золовки. Евгения даже не потянулась к нему. Аппарат надрывался секунд тридцать, потом замолк.
— Ну чего ты трубку не берешь? — с упреком спросил Илья. — Человек звонит, волнуется.
— Сам возьми, — рубанула Евгения.
Телефон зазвонил снова. Илья, тяжело вздыхая, потянулся к аппарату и нажал на зеленую кнопку, включив громкую связь.
— Женечка, забыла сказать! — затараторила Таисия, перекрывая шум фена. — Там Илья еще морковку привез на дне пакета. Сделай заодно по-корейски тазик, а?
У тебя она такая остренькая выходит, просто прелесть. И тарталетки не забудь начинить! У меня сыр остался, я Илье передала.
Евгения смотрела на мужа. Тот виновато прятал глаза, усердно изучая узор на линолеуме.
— Тая, — голос Евгении прозвучал неожиданно сухо и звонко.
Она наклонилась к динамику.
— Никаких тарталеток. Никакой морковки. И голубцов тоже не будет.
На том конце провода повисла секундная пауза. Фен выключился.
— В смысле не будет? — опешила золовка. — Ты что удумала? У меня гости! У меня всё рассчитано по граммам!
— Я после работы батрачить не нанималась, — припечатала Евгения.
Она выпрямилась, чувствуя, как уходит усталость, уступая место холодной решимости.
— Хочешь домашней еды — бери фарш и крути свои сто пятьдесят штук сама. Или заказывай доставку из кулинарии. Я готовлю только то, на что мы договаривались изначально.
— Да ты… да как ты смеешь! — заклокотал голос в динамике.
Таисия явно не ожидала такого отпора от обычно покладистой невестки.
— Я Илье сейчас всё выскажу! Он тебе мозги вправит! А ну дай ему трубку!
Евгения молча ткнула пальцем в экран, сбрасывая вызов.
— Ты чего творишь? — Илья удивленно вытаращил глаза, словно жена только что разбила любимую вазу.
Он схватил телефон со стола.
— Тайка же нас сожрет теперь с потрохами. Ты башенку-то не сноси, Женя. Надо сделать, раз обещали.
Евгения молча развернулась и пошла в спальню. Илья потрусил за ней.
Она открыла шкаф и достала свою выходную блузку, ту самую, которую берегла для особых случаев.
— Кто обещал, тот пусть и делает, — отбрила она, снимая с вешалки вещи.
— Женя, не дури. У человека юбилей раз в жизни!
— Пакеты с капустой в прихожей, — продолжила она, не обращая внимания на его панику. — Фарш сам накрутишь, не маленький. Мясорубка в нижнем ящике.
Илья встал в дверном проеме, преграждая путь.
— А ты куда собралась намылиться?
Евгения подошла к комоду. Там лежал тот самый сертификат. Она взяла его двумя пальцами и помахала перед носом мужа.
— На массаж. У меня сегодня праздник для себя.
— Какой еще массаж?! — взорвался Илья. — Ты в своем уме? У нас мясо протухнет!
— В холодильник убери, — миролюбиво посоветовала жена. — Вернусь поздно. Чтобы к моему приходу на кухне было чисто, а мои нервы целы.
Она обошла остолбеневшего мужа, вышла в коридор, накинула плащ, подхватила сумочку со скамьи и вышла за дверь.
Ключ провернулся в замке, отрезая ее от кухонных проблем.
К вечеру следующего дня Евгения сидела на кухне и не спеша пила кофе. Мышцы после термального бассейна и глубокого массажа приятно тянуло, настроение было просто великолепным.
На столешнице царил идеальный порядок.
Илья вернулся с юбилея около девяти вечера. Мрачнее тучи.
Он молча скинул туфли у порога, прошел на кухню и тяжело опустился на табурет, стараясь не смотреть на жену. Вид у него был помятый, галстук съехал набок, а на рубашке красовалось пятно от какого-то соуса.
— Ну как праздник? — невинно поинтересовалась Евгения, отставляя чашку. — Вкусно кормили солидных людей?
Илья только скрипнул зубами.
Евгения знала подробности еще с обеда — общая знакомая успела позвонить и в красках расписать катастрофу.
Вчера днем Илья честно попытался ошпарить капусту. Ошпарил себе пальцы, плюнул, обматерил кастрюлю и позвонил сестре. Скандал между родственниками был грандиозный, соседи по лестничной клетке могли бы писать конспекты.
В итоге Таисии пришлось срочно, с переплатой за срочность, заказывать доставку еды из ближайшего дорогого ресторана. Голубцов там, естественно, не оказалось. Зато был очень солидный счет за канапе, тарталетки с икрой и горячее.
Золовке пришлось оплачивать этот банкет с кредитной карты, залезая в приличные долги.
Дизайнерское платье на ней, говорят, смотрелось отлично. Вот только настроение у именинницы было испорчено напрочь, и она половину вечера сверлила брата уничтожающим взглядом.
— Тайка со мной разговаривать больше не будет, — буркнул муж, глядя в пустую чашку на столе.
— Переживешь как-нибудь, — усмехнулась Евгения.
Она поднялась, убрала свою посуду в раковину.
— А капуста где? — мимоходом спросила она.
— На балконе, — огрызнулся Илья. — Солить буду.
Евгения кивнула.
Она смотрела в окно на темнеющий двор и понимала простую вещь: в следующий раз золовка трижды подумает, прежде чем пытаться выехать за чужой счет и устраивать банкеты чужими руками. Извечная женская хитрость Таисии дала осечку, разбившись о банальную усталость.
Илья, конечно, подуется еще с неделю, пытаясь изобразить оскорбленную невинность. Но капусту засолит сам — выбрасывать столько добра ему не позволит природная жадность.
А Евгения впервые за долгое время чувствовала, что ее выходной действительно принадлежит только ей.