«Твоя дочь опять всё смела!» Но камера в тамбуре показала совсем другое
— Опять пустая сковородка?
— А я при чём?
Павел возмущённо развёл руками, сидя за обеденным столом.
— Твоя Алинка опять прибегала. Всю буженину смела!
Полина устало стянула рабочие туфли у порога. Ночная смена в диспетчерской вымотала все нервы. Она специально запекала мясо с вечера, чтобы хватило на два дня.
— Паша, она весит сорок пять килограммов.
Полина прошла на кухню и заглянула в пустую посуду.
— Куда в неё целый противень влезет?
— Растущий организм! — не сдавался муж. — На съёмной квартире-то впроголодь сидит, вот к матери и бегает столоваться.
Полина достала телефон.
— Алин, ты заходила днём?
— Заходила, — коротко отозвалась дочь в трубке. — Квитанции за коммуналку занесла. На тумбочку в прихожей бросила.
— А мясо зачем всё съела?
Полина понизила голос, чтобы муж не слышал.
— Могла бы хоть порцию оставить. Павел ругается.
— Какое мясо?
В голосе Алины звякнула обида.
— Мам, ну серьёзно? Я на минуту забежала. Мне чужого не надо. Я на свои питаюсь.
Дочь сбросила вызов.
С Павлом они расписались три года назад. Мужик он был рукастый, зарплату в дом приносил, но любил вкусно поесть. Полина баловала его выпечкой, домашними колбасами, крутила фарш. Алина к отчиму относилась ровно, но год назад съехала на съёмную квартиру. С тех пор в доме поселилось напряжение.
С недавних пор из холодильника начали пропадать продукты. То палка сервелата исчезнет, то кастрюля голубцов испарится. Павел всегда кивал на Алину — мол, у неё ключи есть, забегает днём, пока мы на работе.
— Ну что там твоя принцесса?
Павел ковырял вилкой остатки соуса на тарелке.
— Призналась?
— Говорит, не брала, — сухо ответила Полина.
— Конечно, не брала!
Муж откинулся на спинку обычного кухонного стула.
— Кто ж признается, что матери объедает. Ладно, проехали. Сделай мне бутербродов, что ли. Я голодный как волк после смены.
Полина молча достала батон и остатки сыра. Внутри скреблось неприятное чувство. Алина никогда не врала по мелочам. Если брала кусок пирога — всегда писала сообщение с благодарностью.
Через три дня наступила пятница. День зарплаты.
Полина сидела за кухонным столом и раскладывала счета. Ипотека за однушку, где жила Алина, была на Полине. Дочь платила коммуналку и покупала продукты сама, но основной взнос всё равно тянула мать. Павел же отдавал часть своей зарплаты в общий котел, а остальное оставлял себе на «мужские радости» — бензин, снасти, инструменты.
— Паш, давай скидываться на месяц.
Полина пододвинула к нему листок с расчётами.
— Продукты подорожали. Надо бы бюджет пересмотреть.
Павел недовольно скривился.
— Опять поборы?
Он неохотно достал бумажник.
— Я в этом месяце машину чинил. Стойки менял. Так что дам пятнадцать тысяч, больше нету.
— Пятнадцать?
Полина удивлённо посмотрела на мужа.
— Паш, мы на прошлой неделе на выходных только на семь тысяч в гипермаркете закупились. Ты же сам в тележку форель копчёную кидал и балык.
— И что мне теперь, сухарями давиться?
Муж гневно вскинулся.
— Я пашу как проклятый на стройке! Мне белок нужен, мясо!
— А мне не нужен?
Полина почувствовала, как подступает раздражение.
— Ты даёшь копейки, а ешь за троих. Куда делись две палки колбасы со вторника?
— Я откуда знаю?
Павел отвёл глаза в сторону окна.
— Твоя дочурка, небось, опять заскакивала. Я же на работе был.
— Алина работает с девяти до шести. Без выходных почти.
— Значит, в обед прибегала!
Муж хлопнул ладонью по столу.
— Что ты меня допрашиваешь, как следователь? Жалко для мужа куска — так и скажи!
— Не жалко. Просто не сходится.
Полина сгребла деньги со стола.
— Ладно. Пятнадцать так пятнадцать. Но форели в этом месяце не жди. Будем есть курицу и макароны.
Павел пробурчал себе под нос что-то невнятное и ушёл в комнату.
В субботу Полина отправилась на рынок одна. Тащила тяжёлые пакеты, руки оттягивало. Купила пять килограммов свинины, чтобы накрутить фарша на котлеты, взяла овощей, творога.
Вечером заглянула Алина. Ей нужно было забрать демисезонное пальто из кладовки.
— Мам, привет.
Алина разулась в прихожей и прошла мыть руки.
— Я на минутку.
Павел тут же нарисовался в коридоре.
— О, какие люди.
Он ехидно поинтересовался.
— Пришла холодильник проверить? А то мать сегодня как раз свежего накупила.
Алина замерла с полотенцем в руках.
— В смысле?
— В прямом.
Павел усмехнулся.
— У нас продукты таинственным образом испаряются. То мясо, то сыр.
— Паша, хватит!
Полина выглянула из кухни.
— Не цепляйся к ребёнку.
— Я не цепляюсь.
Муж невинно поднял брови.
— Я констатирую факт. Две бабы в одном доме — это всегда загадки.
Алина бросила полотенце на крючок у двери.
— Знаете что, дядь Паш?
Девушка смотрела на отчима исподлобья.
— Я у вас даже крошки хлеба не взяла. А если вы свои аппетиты контролировать не умеете, не надо на меня стрелки переводить.
— Ах ты соплячка!
Павел побагровел.
— Я в этом доме хозяин! Я деньги приношу! А ты тут на всём готовеньком выросла!
— На мамином готовеньком!
Алина не осталась в долгу.
— Мам, я пошла. Пальто потом заберу. Счастливо оставаться в этом дурдоме.
Хлопнула входная дверь. Полина тяжело опустилась на край дивана.
— Доволен?
Она посмотрела на мужа.
— Выжил девку.
— Сама виновата.
Павел победно хмыкнул и пошёл к холодильнику.
— Дерзить старшим не надо.
На следующей неделе Полине поставили две ночные смены подряд. Во вторник она решила наготовить впрок, чтобы Павел не жаловался на голод. Накрутила целую миску фарша, налепила домашних пельменей, накрутила голубцов. Половину убрала в морозилку, половину оставила в холодильнике в огромной эмалированной кастрюле.
Дополнительно испекла большой шоколадный пирог на кефире.
— Еды на три дня хватит.
Полина натягивала куртку в прихожей.
— Паш, я на смену. Голубцы разогреешь. Пельмени сваришь, если захочешь.
— Давай, давай, трудись.
Муж даже не вышел из комнаты, продолжая смотреть телевизор.
Смена выдалась тяжёлой. Авария на теплотрассе, звонки не прекращались до самого утра. Полина приехала домой в девятом часу, мечтая только о чашке горячего чая и куске своего пирога.
Она разделась, прошла на кухню и открыла холодильник.
Кастрюля с голубцами стояла на месте. Только она была пуста. На дне сиротливо засохла капля томатного соуса.
Полки с пирогом тоже не было. Блюдо сияло чистотой.
Полина не поверила своим глазам. Она открыла морозилку. Пакет с домашними пельменями исчез.
— Паша!
Сон как рукой сняло. Полина ворвалась в спальню.
Муж сладко спал, раскинув руки.
— Павел, вставай!
Она дёрнула его за плечо.
— М-м-м, чего тебе?
Павел недовольно приоткрыл один глаз.
— Время видел? Я сплю.
— Где голубцы?
Полина стояла над ним, уперев руки в бока.
— Где пельмени из морозилки? Где пирог, в конце концов?!
Павел сел на кровати и зевнул.
— Съел, наверное.
— За ночь? Целую кастрюлю и пять килограммов пельменей?!
Муж заморгал, собираясь с мыслями.
— А, это.
Он махнул рукой.
— Так Алинка твоя вчера заходила. Ближе к вечеру. С друзьями какими-то. Шумная компания. Видать, всё и выгребли под чистую.
Полина почувствовала, как к горлу подкатывает глухая ярость.
— Алина заходила?
— Ну да.
Павел уже говорил увереннее.
— Ключом открыла. Я в спальне был, кино смотрел. Слышу — гремят на кухне. Вышел, а они уже с пакетами в дверях. Говорит, мамка разрешила.
— Значит, Алина.
Полина смотрела на мужа в упор.
— С друзьями.
— Ну а кто ещё?
Павел пожал плечами.
— Говорю же, замки надо менять. Тащит из дома всё, что не приколочено.
Полина молча развернулась и вышла из комнаты.
Она достала телефон. Набрала номер дочери.
— Да, мам?
Голос Алины звучал бодро, на фоне гудели машины.
— Ты где вчера вечером была?
— На смене, мам. У нас инвентаризация в аптеке. Я с восьми утра до полуночи там торчала. Только спать легла, сейчас вот за кофе бегу. А что случилось?
— Ничего, милая.
Полина прикрыла глаза.
— Работай.
Она положила телефон на стол. В голове всё сложилось. Враньё. Наглое, беспардонное враньё.
В этот момент её взгляд упал на общий чат подъезда в мессенджере. Соседка с пятого этажа жаловалась на мусор в тамбуре и грозилась выложить записи с камеры.
Камера.
Полина совсем забыла. Месяц назад жильцы скинулись и повесили умную камеру над общей дверью на площадке. Доступ через приложение был у всех.
Она торопливо открыла программу. Отмотала запись на вчерашний вечер.
Семь часов вечера. Пусто.
Восемь часов. Двери лифта открываются. На площадку выходит Егор — сын Павла от первого брака. Здоровый лоб двадцати шести лет от роду.
Он подходит к их двери. Звонит.
Дверь открывается. На пороге появляется сам Павел.
— Держи, Егорка.
Павел на видео передаёт сыну огромный пакет, в котором явно угадываются контейнеры и кастрюля.
— Мачеха вчера наготовила. Ешьте на здоровье.
— О, спасибо, пап.
Егор радостно забирает груз.
— А то мы с Юлькой на мели совсем. Зарплату задерживают, в холодильнике мышь повесилась.
— Понимаю, дело молодое.
Павел хлопает сына по плечу.
— Если что — заходи. Она ещё напечёт. У неё премии хорошие, не обеднеет. Пельмешки вон домашние, всё как ты любишь.
— А она не ругается?
Егор кивает на дверь.
— Да кто её спрашивает?
Усмехается Павел на записи.
— Я сказал — значит, так и будет. Скажу, что сама её Алинка сожрала. Она всё равно верит. Давай, бывай.
Видео закончилось.
Полина сидела за кухонным столом. Усталости после смены больше не было. Была только кристальная, звенящая ясность.
Из спальни вышел Павел. Он уже натянул домашние штаны и бодро потирал руки.
— Ну что, хозяюшка?
Он заулыбался.
— Раз всё съели, может, яичницу пожаришь? Штучек из пяти. С беконом.
Полина подняла на него взгляд.
— Егорке твоему не нужно яичницу пожарить?
Павел поперхнулся воздухом. Улыбка медленно сползла с его лица.
— Ты о чём вообще?
— Камера в тамбуре всё пишет, Паш.
Полина ровно смотрела на мужа.
— И звук тоже пишет. Отличная штука, правда?
В кухне повисла тяжёлая пауза. Было слышно только, как за окном гудит утренний транспорт.
— Снова здорова! Понеслось!
Павел мгновенно пошёл в наступление, поняв, что отпираться бесполезно.
— Родному сыну кусок пожалела? У парня ипотека, жена пока не работает! Им помогать надо!
— За мой счёт?
Полина не повышала голос, но от её тона Павел невольно отступил на шаг.
— Ты мои продукты таскаешь, мою дочь воровкой выставляешь перед мной, а сам сыночку-корзиночку подкармливаешь?
— Да что ты из-за куска мяса удавишься!
Рявкнул Павел, краснея от злости.
— Твоя Алинка тоже не бедствует! Ты ей за квартиру платишь!
— Алинка пашет. И у меня ни копейки на еду не взяла.
— Жалко для семьи — так и скажи!
Павел набычился.
— Всё под себя гребёшь! Я, между прочим, тоже в этот дом деньги приношу.
— Пятнадцать тысяч?
Полина усмехнулась.
— Которые ты сам же за неделю и проедаешь? Ты у меня на шее сидишь, Паш. И сына своего решил пристроить.
— Да я! Да ты!
Муж замахал руками.
— Ты удумала на старости лет из-за еды разводиться?!
— Не из-за еды, Паш.
Полина встала из-за стола.
— Из-за вранья. Ты из меня дуру делал. Дочь мою грязью поливал, чтобы свои косяки прикрыть.
— Да кому ты нужна будешь в полтинник!
Бросил Павел свой последний, самый жалкий аргумент, понимая, что проиграл.
— Уж точно не мальчику на побегушках.
Отбрила Полина без тени сомнения.
— Сумки в шкафу. Ключи на стол. У тебя час на сборы.
— Я никуда не пойду! Это и моя квартира тоже! Я тут ремонт делал!
— Квартира добрачная, Паш.
Полина взяла телефон.
— Не уйдёшь сам — вызову полицию. Ремонт свой можешь с плинтусами вместе отодрать и забрать. Время пошло.
Павел скрипнул зубами, зло посмотрел на жену, но связываться не стал. Он прекрасно знал её характер. Если Полина приняла решение — её не сдвинуть.
Через сорок минут хлопнула входная дверь.
Прошёл месяц.
Полина сидела на кухне. На столе остывал свежеиспечённый яблочный пирог. В прихожей раздался звонок.
На пороге стояла Алина с пакетом фруктов.
— Мам, привет.
Дочь разулась и шмыгнула носом от уличной прохлады.
— Чем так вкусно пахнет?
— Пирог испекла.
Полина обняла дочь.
— С корицей, как ты любишь. Проходи, чайник сейчас поставлю.
Алина прошла на кухню, осторожно заглянула в холодильник, чтобы поставить йогурты.
— Мам, а если опять кто съест?
Насторожённо поинтересовалась она, вспоминая прошлые скандалы.
— Не съест.
Полина скупо улыбнулась, доставая чашки.
— Я теперь точно знаю, кто у нас в доме живёт. Точнее, кто больше не живёт.
Она отрезала большой кусок пирога и подвинула тарелку дочери.
— Ешь, растущий организм. Нам чужого не надо, но и своё мы в обиду не дадим.
Алина засмеялась. Полина сделала глоток чая, глядя в окно.
От души отлегло. Жизнь возвращалась в своё привычное, спокойное русло.