Первое, что почувствовала София, выйдя из машины, — это запах. Стойкий, пронзительный, незнакомый. Горьковатый дымок из печной трубы смешивался со сладковатым ароматом перепревших яблок из старого сада и едким духом свежего навоза. Он был осязаем, как стена, и София инстинктивно сжалась, обхватив себя тонкими руками в элегантном кашемировом пальто. Этот запах был полной противоположностью ее … Read more
Случилось зимой 1942 года. Ветер, пронизанный пеплом разрушенных домов, выл в щелях окон, словно раненый зверь. По обледеневшим улицам шатались люди, похожие на тени: глаза запали, щеки ввалились, а шаги были неуверенными, будто душа уже покинула тела, оставив лишь оболочку, цепляющуюся за жизнь. В этом мире, где время измерялось граммами хлеба, а надежда — каплями … Read more
— Не трогай меня! Отпусти! Не надо! Этот отчаянный вопль прозвучал над гладью реки и замер, почти никем не услышанный и не понятый, поглощенный густым, как мед, зноем. Томная, изнуряющая жара пригнула к земле травы, заставила замолчать птиц и приглушила звук, небрежно отмахнувшись от того леденящего душу отчаяния, что прозвучало в нем. Лишь тонкий, назойливый … Read more
Всё началось три года назад, когда Артём привёз невесту и сватью знакомиться с родителями. Тамара Викторовна, мать Артёма, сразу поняла — девочка хорошая. Катя — студентка педагогического, скромная, воспитанная, из приличной семьи. Правда, когда выяснилось, что «приличная семья» — это мама-одиночка из деревни Козловка, что в получасе езды от их промышленного городка, Тамара слегка поморщилась. … Read more
Антон застегивал последнюю молнию на дорожной сумке, когда Лена вошла в комнату с телефоном в руке. Лицо у неё было такое, что он сразу понял — что-то случилось. — Твоя мать звонила, — сказала она тихо, слишком тихо. — Поздравила с отъездом. Сказала, что очень рада за нас. И что Светка с Игорем и детьми … Read more
Педро указывал на двоих малышей, свернувшихся на старом матрасе, валявшемся на тротуаре. Эдуардо Фернандес резко остановился и последовал за жестом своего пятилетнего сына. Два ребёнка, явно одного возраста, спали, прижавшись друг к другу среди мешков с мусором, одетые в грязные и рваные лохмотья, босые, с запёкшимися и израненными подошвами. В бизнесмене зародилась тяжесть от этого … Read more
Супа не было. Вернее, он был, но не в тарелке. Горячий, жирный, с кусками картошки и моркови. Он стекал с моих волос на новое платье, которое я выбирала три недели. Падал на только что вымытый пол. Капал с кончика носа. В столовой стояла та тишина, которая звенит громче любого крика. Двенадцать человек — его родители, … Read more
В нaшем клaccе училacь девoчкa из неблaгoпoлучнoй cемьи, пуcть будет Cветa. При пocтуплении в шкoлу (1979 гoд) Cветa не умелa ни пиcaть, ни читaть, дa и рaзгoвaривaлa, признaтьcя, cтрaннo – oтдельными cлoвaми. Не предлoжениями, не фрaзaми, a cлoвaми. Её чтo-нибудь cпрaшивaли, a в oтвет пocледнее cлoвo из предпoлaгaемoгo oтветa. Или первoе. Или из cередины. … Read more
Вера резала лимон, не глядя на руки. Двадцать лет за прилавком научили делать всё на автомате. В новой квартире пахло краской и жареным. Гости уже съели половину стола, а свекровь Раиса всё осматривала углы и качала головой. В кармане фартука лежал тест. Две полоски. Четыре года по врачам, надежды, больницы. Сегодня скажет Максиму. Прямо сейчас, … Read more
Утро субботы начиналось с пытки. Лариса лежала на старом диване в своей бывшей детской, боясь пошевелиться. Любое движение отзывалось в пояснице так, будто туда вогнали раскаленную спицу, остеохондроз, заработанный двенадцатью годами пахоты за монитором, в этом месяце решил добить её окончательно. Ноги упирались в шкаф, диван был короче её роста, а соседней комнате, … Read more