Здравствуйте, мои сыновья.
Не стал писать «дорогие», побоялся, что тогда вы не прочтёте письмо. Я бы и не написал его вовсе, если бы знал, что у меня есть еще время, хоть как-то исправить наши отношения. Но…… Вряд ли завтра я открою глаза, мой путь по этой земле окончен. Поэтому, хотя бы так хочу рассказать вам о себе. Да, что я кривлю душой этим дурацким пафосом! Я хочу хоть чуть-чуть оправдаться перед вами, хоть как-то отмыться за все свои гадости, что сотворил по отношению к вам и вашей маме.
Жениться на Зинаиде мне пришлось. Думал: натешусь, наиграюсь и разбежимся каждый своей дорогой. А она забеременела. Я всё предпринял, чтобы уговорить её на аборт. Большую сумму денег давал, даже угрожал, что сделаю ей славу проститутки в городе. Знаете, что Зина мне на это сказала: «Я не заставляю тебя жениться на мне. Ребенка я рожу, он не виноват, что я – дура люблю тебя, а ты его нет. Я очень постараюсь любить малыша за нас двоих»
Потом о беременности своей дочери узнала ваша бабушка Таня и естественно рассказала моим родителям. Мой отец был человеком чести. Он до конца своих дней сокрушался на себя: в чем промахнулся, что я вырос подонком. Мама – вообще святая женщина, устроила мне выговор за склонение Зинаиды к аборту. В общем, меня заставили жениться на вашей маме. Нам было по восемнадцать лет.
Беременность проходила очень сложно: постоянный токсикоз, иногда Зина даже встать с кровати не могла, так её мутило. Мы жили с моими родителями, у бабушки Тани была только комната в коммуне. Благодаря родителям, я поступил в институт, это давало мне возможность, как можно меньше времени быть дома. По сути, я только ночевать возвращался и то не всегда. Мне было противно видеть вашу бледную, растолстевшую мать, ежеминутно блюющую в ведро. Моя мама кормила ее с ложечки, на отца легла вся хозяйственная часть по дому, бабушка Таня каждый день, после работы бежала к ним на помощь. А я тусил с друзьями и пил, много пил. В конце первого семестра даже встал вопрос о моем отчислении за неуспеваемость, отец снова всё решил.
О вашем рождении я узнал через три дня. Отец нашёл меня у подруги, привел в порядок и привез в роддом. Когда я увидел вас двоих, шок и страх обуяли меня: всё и так раздражало и злило, а с двумя детьми – моя жизнь окончательно закончилась. Я переехал к той самой подруге, у которой нашёл меня отец, продолжая запивать свою несчастную судьбу алкоголем.
Всё плохо сложилось для вашей мамы. Сложнейшие, многочасовые роды привели к сильной кровопотере. Поначалу она боролась, цеплялась за жизнь всем своим существом ради вас, да и ради меня тоже. Она верила: когда я увижу своих прекрасных детей, любовь проснётся в моей душе. Кто-то из санитарок рассказал ей о моей эмоциональной истерике по поводу рождения двоих детей. Зина перестала ждать меня, и жизнь ушла из неё, она тихо умерла ночью. Последний раз я видел свою жену уже только в гробу.
Потом потекли долгие ночи с вами. Отец поставил мне условие: либо я становлюсь отцом, либо убираюсь на все четыре стороны. Днём я был в институте, ночью – с детьми. Я не был один, бабушки и дед изо всех сил старались заменить вам маму, а вы были самыми благодарными внуками и сыновьями. Почти никаких капризов, спокойный сон с девяти вечера до шести утра, даже никаких серьёзных болезней. Словно вы боялись, чтобы я вас не бросил. За три года я попривык к такой жизни и даже стал хвастаться друзьям своими детьми. А потом меня познакомили с ней.
Я влюбился сразу в эту гордую, своевольную, голубоглазую блондинку. Не чета вашей матери – мягкая, покорная простушка. И жизнь завертелась, мне казалось, что я ожил рядом с ней. Когда она увидела вас, поморщилась, ткнула красным ноготком в вашу сторону и сказала, что никакие дети, тем более чужие в её планы не входят. И я, естественно, выбрал её. Бросил всё и в один из дней больше не вернулся домой, мы уехали покорять столицу.
Отец даже не пытался меня найти и до последнего дня больше не разговаривал со мной. Только мама каждую неделю посылала мне письмо с неизменной вашей фотографией. Так я и жил, как пёс на половичке у ног женщины, у которой я был не один.
Первой ушла бабушка Таня, взяв клятву с моих родителей, что они больше не допустят меня в вашу жизнь. Естественно, я обиделся и не приехал на её похороны. В конце жизни отец сильно болел, я помогал маме деньгами. Приезжал несколько раз в город, но он ни разу не захотел со мной встретиться. Видел вас из далека, вы уже учились в институте, выбрали туже профессия, которую я так и не получил. А прийти к вам – не нашёл для этого причины.
В конце концов моя любовь кинула меня, словно ненужную больше вещь, даже не скрывала, что давно уже живёт с другим. Почти двадцать лет отдал той, которой, по сути, я никогда не был нужен. Бумеранг, брошенный в вашу маму, через столько лет вернулся ко мне, и это было очень больно. Я снова запил. Теперь мама приехала и увезла меня домой. Мне было сорок три года.
Вы не захотели принять меня в свою жизнь, ваше право. Сами ушли из бабушкиной квартиры, хотя по закону она ваша, дед оставил вам такое наследство. С внуками у него получилось: вы выросли людьми истинной чести, достоинства и преданности семье.
Извините мне мою тайную гордость за вас!
Я снова следил за вами из далека, только теперь с искренним желанием всё о вас знать. Знаю, что уже дед и на подходе второй внук. Я молюсь каждую минуту за то, что моя мама жива и была связующей ниточкой, между нами.
Ну вот и всё, силы мои закончились. Я уверен, что вы знаете о моей болезни, а то откуда бы у меня лучшие врачи и дефицитные лекарства. Этот опус передаст вам бабушка. И раз вы уже читаете последние строки, значит у меня получилось хоть как-то приблизится к вам, мои дорогие и уже такие взрослые малыши.
Бесконечно люблю вас. Пусть в вашей жизни будет все то хорошее, что когда-то я отверг по собственной глупости.
Навсегда ваш блудный отец.