Анна Петровна снова стала перебирать гречку, тщательно выискивая черные зерна, будто от идеальной чистоты крупы зависела вся ее жизнь. Я знала этот ритуал наизусть—так свекровь снимала напряжение перед очередной «воспитательной» беседой со мной.
«Лена, прошло пять лет», начала она, не поднимая глаз от миски. «Пять лет! И ничего.»
Я продолжала мыть посуду, стараясь не реагировать на знакомый тон ее голоса. Но внутри все сжалось в крепкий узел.
«Моя подруга Галя говорит, что ее невестка уже двоих родила. А замуж она вышла всего два года назад.»
«Анна Петровна, мы с Димой стараемся… »
«Стараетесь!»—фыркнула она. «Может, дело не в стараниях? Может тебе к врачу? Провериться, узнать, что с тобой не так.»
Я повернулась, чувствуя, как мои щеки заливаются жаром.
«Я уже ходила. Врач сказал, что все в порядке. Он сказал, что нам с Димой нужно прийти вместе…»
«Что может быть не так с Димой?»—воскликнула Анна Петровна, наконец подняв голову. «Он абсолютно здоров. Настоящий мужчина. Это у тебя что-то…»
Захлопнулась дверь, и в кухню вошёл Дима. Уставший, помятый, с запахом сигарет. В последние месяцы он всё дольше задерживался на работе и всё реже смотрел мне в глаза.
«Привет»,—пробормотал он, направляясь к холодильнику.
«Сынок, мы с Леной разговариваем»,—вмешалась мать. «О детях.»
Дима замер с бутылкой пива в руке.
«Мам, не надо.»
«Я должна, Дима. Должна! Ты молодой, тебе только тридцать. Вся жизнь впереди. А что у нас? Живешь с бесплодной женой, а годы идут.»
«Анна Петровна!»—воскликнула я.
« Какая ещё ‘Анна Петровна’? Я просто правду говорю! Иди к врачам, лечись. Стыда у тебя нет—держишь здорового мужчину без потомства.»
Дима открыл пиво и сделал долгий глоток. На его лице я не увидела ни возмущения словами матери, ни поддержки мне. Только усталость и… согласие?
« Дима, скажи что-нибудь », — взмолилась я.
Он пожал плечами.
« Что тут скажешь? Факты есть факты.»
Эти слова ранили сильнее всех уколов свекрови. Я выбежала из кухни и захлопнула дверь.
В нашей маленькой комнате я рухнула на кровать и дала себе поплакать. Пять лет назад я была счастливой невестой, мечтала о большой семье, о детях.
Тогда и Дима хотел детей; он говорил, что будет самым лучшим отцом на свете.
Но годы шли, а детей не было. Чем дольше мы ждали, тем холоднее становились наши отношения. Дима стал задерживаться на работе, проводить выходные с друзьями. И всё чаще я замечала, как он отводит взгляд, когда мы были одни.
Иногда он приходил домой, пахнущий чужими духами. Когда я спрашивала, он отмахивался: «Тебе показалось.» Но я ведь не слепая.
«Дима, может, всё-таки сходим к врачу?» — спросила я как-то вечером, когда он уткнулся лицом в телефон.
«Зачем?» — ответил он, не отрываясь от экрана.
«Ну… чтобы понять, что происходит. Врач сказал, что бесплодие может быть и со стороны мужчины…»
«Лена, не говори глупостей. Со мной всё в порядке.»
«А откуда ты знаешь?»
Он наконец оторвался от телефона и раздражённо посмотрел на меня.
«Я просто знаю. И мама права—лечиться надо тебе.»
После этого разговора он стал ещё дальше. А свекровь, почувствовав поддержку сына, усилила своё давление.
«Дима — золотой», — провозглашала она по телефону подруге, специально громко, чтобы я слышала. «А жена — ни к чему. Ни по дому, ни кормить мужа, ни детей… Какая это жена?»
Я пыталась не обращать внимания, но каждое слово резало по живому. Дима молчал, будто ничего не слышал.
В апреле он пришёл домой поздно вечером. Я уже лежала в кровати, но не могла уснуть. Услышав его шаги, я притворилась спящей.
Дима долго возился в ванной, потом тихо лёг рядом со мной. И вдруг заговорил:
«Лен, ты не спишь?»
Я промолчала.
«Я знаю, что ты не спишь. Нам нужно поговорить.»
Я повернулась к нему. В полумраке его лицо казалось мне чужим.
«О чём?»
«О нас. О том, что между нами происходит.»
У меня заколотилось сердце. Неужели он наконец готов обсудить наши проблемы? Признать, что стал отдалённым? Что надо что-то менять?
«Лена, я думаю…» Он замялся. «Я думаю, нам надо развестись.»
Мир перевернулся. Я села, в ушах зашумело.
«Что?»
«Я подал документы. Через месяц всё закончится.»
«Дима… почему? Мы же ещё можем всё исправить…»
«Что исправить?» В его голосе была усталость. «Лена, мы просто не подходим друг другу. А дети… Мне нужны дети. Наследники. А с тобой этого не будет.»
«Но мы даже толком не проверялись! Может, дело не во мне…»
«В тебе», — жёстко сказал он. «Мама права. Со мной всё в порядке.»
Я посмотрела на человека, с которым прожила пять лет, и не узнала его. Где тот Дима, который клялся в любви? Который говорил, что мы вместе всё переживём?
«По совету свекрови муж меня бросил», — прошептала я, и эти слова прозвучали как приговор.
Дима отвернулся к стене.
«Никто тебя не бросает. Наш брак просто себя изжил.»
Я не сомкнула глаз до утра. А утром, когда Дима ушёл на работу и свекровь отправилась в поликлинику, зазвонил телефон.
«Леночка, моя дорогая», — услышала я взволнованный голос мамы. «У меня для тебя новости.»
«Мам, не сейчас. Мы с Димой…»
«Лена, послушай меня. Тётя Вера умерла.»
Тётя Вера. Старшая сестра мамы, которая много лет назад переехала в Москву и с которой мы почти не общались. Встречались редко, только на больших семейных праздниках—если вообще встречались.
«Мои соболезнования, мам. Но сейчас я правда не могу…»
«Лена! Она всё оставила тебе по завещанию!»
Я не поняла.
«Что?»
«У неё не было детей, помнишь? Она составила завещание. Квартира в Москве, банковские счета… Лена, это больше пяти миллионов рублей!»
Телефон выскользнул из моей руки. Пять миллионов? Квартира в Москве? Должна быть ошибка.
Но мама была серьёзна. Оказалось, тётя Вера всю жизнь проработала в большой компании, вкладывала деньги и была очень экономной. И детей у неё и правда не было—то ли не сложилось, то ли не захотела. И всё своё имущество она оставила мне—единственной племяннице.
Следующие несколько недель пролетели в тумане. Я металась между юристами, нотариусами и банками. Оформляла наследство и документы. В это время Дима практически перестал ночевать дома, а свекровь демонстративно игнорировала меня.
«Удобно устроилась», — бросила она как-то утром, когда я собиралась. «Какая-то старая рухлядь по наследству, и теперь тебе и мужчина не нужен.»
Я даже не стала объяснять, что наследство тут ни при чём. Что я бы отдала все эти миллионы за один тёплый взгляд мужа, за его поддержку в трудный момент.
Развод был чисто формальностью. Дима пришёл в загс мрачный и даже не пытался говорить. Мы расписались—и всё. Пять лет брака закончились подписями в книге.
Я переехала в Москву в начале лета. Квартира тёти оказалась просторной двухкомнатной в хорошем районе. Старомодной, но уютной. Пахло лавандой и старыми книгами.
В первые дни я просто приводила квартиру в порядок, разбирала вещи тёти. И понемногу стала дышать свободней. Никто не укорял за бездетность. Никто не говорил, что я плохая жена. Никто не сравнивал меня с другими женщинами.
Потом пришла мысль, которую я лелеяла много лет, но не решалась воплотить: цветочный магазин. Я всегда любила цветы и кое-что знала о них. В прошлой жизни это была просто красивая мечта. Теперь у меня были средства сделать её реальной.
Небольшое подвальное помещение нашлось быстро. Аренда посильная, место отличное—рядом с метро, жилыми домами и небольшим офисным центром.
Я назвала магазин «Лаванда»—в честь любимого аромата тёти. И погрузилась в работу. Искала поставщиков, изучала, какие цветы востребованы, училась составлять букеты.
Первые покупатели появились уже в первую неделю. Молодая девушка купила розы для мамы. Пожилой мужчина выбрал хризантемы для праздника жены. Офисный работник заказал корзину ко дню рождения коллеги.
Каждая покупка согревала мне душу. Я чувствовала себя полезной, нужной. И главное—свободной. Никто не контролировал каждый мой шаг, не критиковал, не требовал отчётов.
Осенью дела пошли ещё лучше. У меня появились постоянные клиенты, были заказы на свадьбы и корпоративы. Я даже наняла помощницу—Машу, молодую девушку, которая разбиралась в цветах почти так же хорошо, как и я.
И вот, одна дождливая ноябрьская ночь, зазвонил телефон. Незнакомый номер, но я сразу узнала голос.
«Лена, это я. Дима.»
Знакомая боль кольнула моё сердце, но я удивилась, как быстро она прошла.
«Привет.»
«Как ты? Как там у тебя?»
«Нормально. Что ты хочешь?»
«Я в столице. Можно зайти? Поговорить? У меня к тебе предложение.»
Я чуть не рассмеялась. Предложение! После шести месяцев молчания.
«Давай встретимся в кафе. Завтра в семь. Знаешь ‘Шоколад’ на Тверской?»
Он пришёл ровно в семь. Поблек, похудел. Костюм сидел уже не так идеально, как раньше. И в глазах появилось что-то новое—неуверенность.
«Ты выглядишь потрясающе», — сказал он, когда мы сели.
Это было правдой. Я похудела, стала лучше ухаживать за собой, купила новую одежду. Впервые за много лет я чувствовала себя привлекательной.
«Спасибо. Ты хотел поговорить?»
Он замялся и заказал кофе.
«Лена, я понимаю, что поступал с тобой несправедливо…»
«Правда?»
«Да. И я хочу всё исправить. Давай попробуем ещё раз. Давай снова поженимся.»
Я сделала глоток чая, изучая его лицо. Когда-то такое предложение заставило бы моё сердце замереть от счастья. Сейчас я чувствовала только усталость.
«Почему?»
«Что значит почему? Мы любили друг друга. Мы можем снова любить друг друга.»
«Дима, эта глава для меня закрыта.»
Он наклонился через стол и взял меня за руку.
«Лена, я прошёл обследование. Ты была права. Проблема во мне. У меня… мужские проблемы. Это можно лечить, но нужно время.»
Вот оно. То самое, о чём я умоляла его узнать год назад. То, что могло бы спасти наш брак, если бы он меня послушал.
«А теперь что?»
«Теперь я знаю правду. И я хочу, чтобы мы попробовали снова. Мы пройдём лечение, и у нас будут дети.»
Я выдернула руку.
«Дима, у меня теперь другая жизнь. Я счастлива.»
«Да ладно!» — в его голосе прозвучала привычная нотка раздражения. «Что это за счастье такое? Торговать цветочками?»
«А тебе-то какое дело?»
«Лена, не упрямься. Я знаю, ты получила наследство. Думаешь теперь, что тебе не нужен мужчина? Деньги — это не всё.»
Вот и всё. Вот зачем он пришёл. Не из-за любви или раскаяния. Потому что узнал о наследстве.
«Значит, ты объявился, как только узнал, что у меня есть деньги и бизнес», — сказала я спокойно.
Дима покраснел.
«Причём здесь деньги? Я тебя люблю!»
«Конечно. Полгода молчание, а стоило узнать о миллионах — внезапно проснулась любовь.»
«Не говори чепухи!» — повысил он голос. «Мама была права. Ты — меркантильная пустышка. Получила деньги — и сразу нос задрала.»
Я встала.
«Передай своей маме, что теперь у неё есть шанс найти своему сыну жену получше. Уверена, она найдёт гораздо лучше меня.»
«Лена!»
Но я уже шла к выходу, не оглядываясь.
На улице я глубоко вдохнула холодный воздух и почувствовала невероятное облегчение. Как будто с моих плеч свалился тяжёлый груз, который я несла годами.
В магазине меня ждали букеты для завтрашней свадьбы. Я включила музыку и взялась за дело. Белые розы, эустома, зелень… Каждый букет складывался, как маленькое произведение искусства.
«Вы ещё не закрылись?» — услышала я мужской голос.
В дверях стоял высокий мужчина лет сорока в дорогом пальто. Он арендовал помещение этажом выше—какой-то интернет-бизнес.
«Мы не закрылись. Что вам нужно?»
«Розы. Красные. Для… для женщины.»
Я улыбнулась.
«Сколько?»
«Сколько обычно дарят?»
«По-разному. Одну — просто так. Три — если просите прощения. Пять — если признаётесь в любви.»
Он задумался на мгновение.
«Тогда пять.»
Пока я заворачивала букет, он рассматривал витрину.
«У вас красивый магазин. Уютно.»
«Спасибо.»
«Кстати, я Андрей. Мы соседи и до сих пор не были знакомы.»
«Лена.»
«Лена, ты не против, если я иногда буду заходить к тебе на кофе? Моя кофемашина наверху сломалась, а рядом поблизости нет приличного кофе.»
Я посмотрела на него внимательнее. Приятное лицо, добрые глаза, открытая улыбка.
«Заходите. Я хорошо варю кофе.»
Андрей стал приходить каждое утро. Сначала только за кофе, потом мы начали разговаривать. Он рассказывал о своём бизнесе — занимается онлайн-маркетингом; я — о цветах и клиентах.
Постепенно наши разговоры становились все длиннее, темы — разнообразнее. Оказалось, мы оба любим классическую литературу, старые фильмы, путешествия. У нас схожее чувство юмора и взгляды на жизнь.
В декабре он пригласил меня в театр.
«Это не свидание», — поспешил уточнить он. «У меня просто лишний билет на ‘Анну Каренину’.»
«Конечно», — улыбнулась я. «Только театр.»
Но после спектакля мы пошли в кафе, потом долго гуляли по заснеженной Москве. И я поняла, что давно не чувствовала себя такой лёгкой и счастливой.
Зимой мы стали видеться всё чаще. Мы ходили в музеи, кино или просто гуляли. Андрей оказался удивительным человеком — внимательным, нежным, с замечательным чувством юмора. Он не лез в моё прошлое, не давил, ничего не требовал.
В феврале, когда мы пили чай у меня дома, он вдруг сказал:
«Лена, я влюблён в тебя.»
У меня забилось сердце — на этот раз не от страха, а от радости.
«Я тоже.»
Он обнял меня, и я почувствовала то, чего не испытывала много лет — абсолютное доверие, спокойствие, уверенность в том, что меня хотят и любят.
В марте я поняла, что беременна. Тест показал две полоски, и я сидела в ванной, уставившись на них, не веря своим глазам. Беременна. Наконец-то беременна.
Андрей отреагировал именно так, как я когда-то мечтала. Он поднял меня на руки, закружил по комнате, смеясь и плача одновременно.
«Ты выйдешь за меня?» — спросил он, опуская меня на пол.
«У меня есть выбор?» — засмеялась я.
«Нет. Никакого выбора.»
Мы поженились в мае, в маленькой комнате ЗАГСа. Без празднований — только мы вдвоем, моя мама и родители Андрея. Просто и счастливо.
Теперь, глядя на свое отражение в зеркале, я думаю, какая странная жизнь. Год назад я была несчастной женой, которую все называли бесплодной. Сегодня я успешная бизнес-леди, любимая жена и будущая мама.
Дима так и не узнал о моей беременности. Но иногда я думаю, что бы сказала ему сейчас: «По совету своей мамы ты меня бросил. Но ты не знал, что у меня было целое состояние—и теперь ты его потерял.»
Не только деньги — ты потерял меня. А я нашла себя.