— Ольга Викторовна, вы куда? Собрание через пятнадцать минут, — окликнула завуч.
— Ирина Павловна, я разболелась, — Ольга прижала ладонь ко лбу. — Мигрень начинается.
— Все материалы потом заберите у Марины Сергеевны. И не забудьте заполнить журнал посещений.
В подъезде пахло сырой штукатуркой. Опять ремонт у соседей сверху — деньги девать некуда. У неё самой ремонт в бабушкиной хрущёвке всё откладывался — то денег не хватало, то времени, то решимости.
На площадке перед квартирой она замешкалась, прислушалась. Тишина. Странно, ведь Андрей должен быть дома. Последние четыре месяца он «работал из дома» — так называл свои поиски работы, не заканчивающиеся успехом.
В прихожей ни звука, только капала вода из крана на кухне — кап-кап-кап. Надо бы купить новую прокладку. Она уже дважды напоминала Андрею, но тот всё забывал.
— Я дома, — негромко произнесла Ольга.
Никто не отозвался. Она услышала голос мужа из кабинета:
— Да, конечно, к пяти буду… Документы все готовы… Нет, не знает, конечно. Это сюрприз…
Ольга постучала. За дверью повисла пауза, потом торопливое:
— Я перезвоню.
На пороге стоял Андрей — всё ещё красивый, подтянутый, пахнущий её любимым парфюмом. Когда-то, глядя на него, у неё замирало сердце. Иногда и сейчас замирало — только уже по-другому.
— Ты рано сегодня, — на его лице мелькнуло раздражение, но он тут же улыбнулся. — Мигрень?
Взгляд её упал на стол. Андрей быстро сгрёб какие-то бумаги в стопку и сунул в ящик.
— Налоговая декларация, — пояснил он. — Скукотища.
Она не стала спрашивать, почему «скукотища» требовала такой спешки и секретности.
На кухне всё так же капал кран. Кап-кап-кап. Три года назад, когда они только поженились, Андрей говорил о «перспективах», «возможностях», строил грандиозные планы. Она верила. Выросшая в семье, где отец ушёл рано, а мать тянула её одна, Ольга всегда мечтала о крепкой семье, надёжном муже с серьёзными амбициями.
Потеряв работу в юридической фирме год назад, Андрей никак не мог найти что-то подходящее. «Я не стану работать за копейки», — гордо заявлял он. И пока она тянула их обоих на свою учительскую зарплату.
Вечером муж неожиданно проявил заботу — приготовил ужин, зажёг свечи, открыл бутылку красного сухого.
— Знаешь, у меня хорошие новости, — сказал он. — Кажется, у меня будет работа. Серьёзная. С перспективами.
— Правда? Где?
— Страховая компания. Юридический отдел. Но пока не хочу говорить — вдруг не выгорит.
Она кивнула. За три года привыкла к его «перспективным возможностям», которые почему-то никогда не превращались в конкретные предложения.
В учительской Марина Сергеевна протиснулась с чашкой кофе, плюхнулась рядом:
— А твой красавчик? Всё дома сидит?
Ольга поморщилась. В школе все знали про её ситуацию.
— Андрей на собеседованиях, — сухо ответила она.
— Кстати, а правда, что вы с мужем оформляете какой-то брачный договор? Мой Петя в МФЦ твоего видел с бумагами на квартиру.
Ольга почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Не понимаю, о чём ты.
— Твой Андрей консультировался с юристом насчёт оформления каких-то документов. Что-то серьёзное, да?
Бабушкина квартира. Единственное, что осталось в её личной собственности. Андрей вскоре после свадьбы убедил её сдавать квартиру и снимать жильё ближе к центру: «Бабушкина всегда будет нашей подушкой безопасности».
— Мы ничего не оформляем, — твёрдо ответила Ольга.
Тревога не отпускала её. Зачем Андрею оформлять какие-то бумаги на квартиру, не сказав ей?
Домой она вернулась поздно. Специально задержалась в школе. На соседнем столе осталась забытая кем-то детская перчатка с пингвинами. Эта маленькая вещь вызвала волну тоски. Дети. Андрей сначала говорил, что хочет семью, потом начал настаивать на том, чтобы «сначала встать на ноги». И она ждала. В тридцать девять уже не так много времени осталось.
Утром Андрей ушёл рано — очередное собеседование. Ольга осталась одна. На кухне капал кран: кап-кап-кап.
Она прошла в кабинет. Ящик стола был заперт. В верхнем ящике тумбочки она нашла запасной ключ.
Документы лежали сверху. Брачный договор на фирменном бланке юридической конторы. Она пробежала глазами строчки.
«…квартира, принадлежащая супруге на момент заключения брака, расположенная по адресу… считается совместно нажитым имуществом супругов и при разделе имущества…»
В нижней части документа стояли подписи — его и… её? Она всмотрелась в закорючку. Похоже, но не то. Кто-то старательно скопировал её почерк.
Под договором лежал листок с несколькими вариантами её подписи. Тренировался.
В глубине ящика обнаружился конверт — выписка из банка, кредитная линия на крупную сумму. Дата — месяц назад.
Телефон Андрея лежал на столе — забыл. Она взяла его. Экран показывал их свадебное фото. Обычно телефон был защищён паролем, но сейчас почему-то разблокировался сразу.
Дрожащими пальцами Ольга открыла мессенджер и увидела диалог с контактом «Кристина ♥».
«Всё идёт по плану, зайка. Скоро оформим документы, и я смогу взять нормальный кредит под залог этой конуры. А через год-другой избавимся от неё совсем. Потерпи немного».
«Солнышко, может, не стоит тянуть? Она и так ничего не замечает, можно ускорить процесс».
«Без паники, малыш. Всё должно быть юридически чисто. У меня всё под контролем».
Ольга открыла галерею. Среди множества фотографий нашла несколько с блондинкой. Молодой, лет двадцати пяти, с ярко-красными губами. На одном фото они с Андреем обнимались на фоне моря. Дата — полгода назад, когда он якобы ездил на «перспективное собеседование в другой город».
Ужин Ольга накрыла как обычно. Ни словом, ни взглядом не выдала своего открытия. Пусть будет праздник.
Андрей вернулся в хорошем настроении.
— Кажется, на этот раз всё получится, — сказал он, целуя её в щёку. — Страховая компания. Хорошие условия.
— Я рада, — ответила она, разливая вино.
Человек напротив казался совершенно чужим. Когда началось это отчуждение?
— Кстати, — начала Ольга, — ты не планируешь что-нибудь с моей бабушкиной квартирой?
Андрей напрягся:
— С чего вдруг такие мысли?
— Марина сказала, что тебя видели в МФЦ с какими-то бумагами.
— Твои коллеги слишком много болтают. Я просто заходил узнать насчёт налогов.
Ольга встала, подошла к холодильнику. Из-под магнита достала сложенный вчетверо лист бумаги. Положила перед ним.
— Почему ты включил мою добрачную квартиру в брачный договор? — спросила она.
Андрей замер.
— Что это?
— Ты знаешь. Договор, который я якобы подписала. С поддельной подписью.
Несколько секунд он молчал. Потом его лицо исказилось.
— Ты копалась в моих вещах?
— А ты подделывал мою подпись, чтобы завладеть моей квартирой.
— Это бред, — он резко отодвинул стул. — Ты всё не так поняла. Это просто проект, черновик. Я думал сделать тебе сюрприз.
— Сюрприз? Тренировался подделывать мою подпись, оформил кредит, приписал моё единственное имущество к совместно нажитому? Какой заботливый сюрприз.
— Это всё можно объяснить, — Андрей начал мерить кухню шагами. — Да, я планировал брачный договор, но ради нашего будущего. Кредит нужен был, чтобы начать бизнес, я бы всё вернул! Надоело жить на твои копейки! Я хочу нормальной жизни!
— А Кристина? — тихо спросила Ольга. — Она тоже часть твоего плана для «нашего будущего»?
Он остановился. Глаза расширились.
— Ты читала мои сообщения?
— Кто она, Андрей?
— Клиентка. Просто клиентка.
— С которой ты был на море полгода назад? Когда якобы ездил на собеседование?
Несколько секунд Андрей молчал. Потом поднял глаза — злые, почти ненавидящие:
— А ты думала, я буду вечно прозябать с тобой? Училка со скудной зарплатой, без перспектив, без связей? Да тебе тридцать девять! Когда ты мне детей родишь? В сорок пять?
— Как давно у вас отношения? — спросила она, удивляясь собственному спокойствию.
— Полтора года, — он с вызовом посмотрел ей в глаза. — С тех пор, как ты отказалась продать квартиру для бизнеса.
— То есть больше половины нашего брака ты крутил интрижку и одновременно планировал украсть моё имущество?
— Не украсть! — он стукнул кулаком по столу. — Использовать для нашего общего блага! Я же всё вернул бы потом!
Ольга смотрела на него и не узнавала.
— Уходи, — тихо сказала она.
— Что?
— Собирай вещи и уходи. Сейчас же.
— Ты выгоняешь меня? Из-за какой-то бумажки?
— Из-за лжи, — ответила Ольга. — У тебя полчаса.
Три месяца пролетели в какой-то дымке. Андрей сначала звонил почти каждый день — то угрожал судом за клевету, то умолял вернуться, то обещал, что всё изменится. Она слушала молча, а потом нажимала отбой.
Ольга переехала в бабушкину квартиру. Наконец-то заменила старые окна на пластиковые, сняла древние обои, поклеила новые. Купила диван вместо продавленной тахты. Маленькая, но своя. Только её.
Вечером, сидя на крошечной кухне, она грела руки о старую щербатую кружку с чаем. За окном падал снег — крупные хлопья медленно опускались на землю. Первый снег в её новой жизни.
Телефон тихо завибрировал. Неизвестный номер, но она уже знала, кто это. «Я скучаю, давай поговорим… Кристина — ошибка, я понял, что только с тобой мне было по-настоящему хорошо…»
От общей знакомой она узнала, что Кристина бросила Андрея, как только поняла, что денег от продажи квартиры не будет. Теперь он остался без крыши над головой, без работы и без своей «малышки».
Ольга смотрела на щербатую кружку в своих руках. Сколько лет она пила из неё? Её первый муж разбил любимую чашку в порыве ревности, но она склеила, берегла, не выбрасывала. Привыкла терпеть, довольствоваться малым, цепляться за осколки отношений.
Она заблокировала очередной номер бывшего мужа. Из шкафа достала новый сервиз — белоснежный, на одну персону. Налила чай в чашку без единого дефекта. Пар поднимался к потолку, закручиваясь причудливыми спиралями.
Сквозь окно с новыми стеклопакетами не проникал шум улицы. Слышен был только тихий шорох падающего снега. Где-то на подоконнике чужого дома горела гирлянда — кто-то готовился к Новому году.
Ольга сделала глоток. Чай пах смородиной и ещё чем-то неуловимым. Может быть, свободой.